– Тогда мы на равных будем.
– Н-да! Совесть, значит? Ладно, нож сюда дай!
Подойдя к оборотню, бабка без особых сложностей с короткого замаха вонзила клинок тому в сердце. Разогнувшись, чуть севшим голосом проскрипела:
– Должок за тобой, Сереженька. Придет время, спрошу, ответной услуги потребую.
Рязанцев кивнул. Спросил:
– Кто такой Бердышев?
Она махнула рукой, жестом отвергая заданный вопрос:
– Не бери в голову. – И тут же, будто спохватившись, произнесла с суровостью в голосе: – Чего стоишь?
– А что?
– Пока изба не сгорела, хватай и того, что у колодца, и этого – и в огонь их. Огонь все очистит.
«Ага! Все спишет!» Но старушка права. Согласился:
– Это я мигом!
Метнулся к колодезному срубу, подхватил покойника под мышки, поволочил за собой.
«Ну, этот-то легкий!»
Особой гадливости не испытывая, ощущая жар на лице и руках, перевалил тело в гигантский костер. Следом точно так же, только с некоторыми потугами, поступил и с трупом оборотня.
– Вот и молодец! – похвалила старуха. – А теперь усаживайся в машину и уезжай. Охоту на тебя не скоро прекратят, ну да и мы сами с усами. Кой-чего могём! В память о дружбе с твоим прародителем по первой поре хвост обрублю, а уж дальше сам. И про должок не забывай.
– Не забуду. Спасибо вам.
Утренняя заря положила конец беспокойной, безумной ночи. Поднялась до самых побледневших звезд и упала куда-то в туманную лощину последняя волна редких петушиных песен, и после отъезда внедорожника потревоженная деревня снова увязла в глухой тишине, нарушаемой лишь потрескиванием догоравшего костра.