Серегин напарник, морщась, будто от головной боли, тем не менее внятно произнес слова приветствия, обращаясь к надгробью:

– Ты уж прости нас, Погостник, за то, что покой на вверенном тебе участке присмотра потревожили. Выхода иного не было. За это прими подношение и не осуждай.

Развернув пакет, мужчина выложил к подножию щербатого, в оспинах и мхах камня чекушку дагестанского коньяка, приоткрытый пластиковый бокс с фаршем и коробку шоколадных конфет. Рядом с продуктами умостились шесть пачек сигарет «Прима».

Еще раз пожелал:

– Дар, владыка, от меня прими, себе на благо, мне на радость.

Сергея будто черт в пятую точку толкнул. Буркнул:

– Чего вы так распинаетесь, ведь никого нет? Положили – и уходим!

– К-ка-аг-г!

Давешний представитель пернатой братии, из-за которого Сергей чуть фейсом о землю не приложился, подал голос, сидя на одной из веток высохшего исполина. Глазами-бусинками он пронзительно глазел на молодого идиота, который имел неосторожность в чужой монастырь припереться со своими понятиями.

Но спутник Сергея немедленно исправил промашку. Рязанцев даже подумать о чем-либо не успел, как ему прилетела плюха в виде подзатыльника со словом напутствия:

– Молчать!

– Ой!

Сергей сморгнул и в тот же миг готов был броситься прочь, сбежать подальше. Появившийся над могильным камнем темный туманный сгусток преобразился во вполне реальный персонаж. Гориллоподобный гоблин, одетый в просторную холщовую рубаху и порты, щурясь улыбкой из-под косматых бровей, отбросив крышку с пластиковой емкости, с аппетитом уписывал фарш, извлекая его пятерней руки.

Скосив глаза на Серегиного спутника, он поинтересовался:

– Чего коньяка пожалел?

Тот оправдывался, но, в отличие от Рязанцева, вел себя вполне адекватно:

– С места без предупреждения сорвали; что в холодильнике было, то впопыхах и схватил.

– Понятно. Какие проблемы?

– Вот этого недоросля часов на пять укрыть требуется, – мотнул он головой в сторону Сергея. – Погоня за ним.

– Угу. Укроем. Что, он совсем тупой?