Оставив присоску на месте, мы забрались в шлюз, лишь в последний момент сложив ходули. Было тесно, но нас к этому готовили, и мы знали, что поместимся в шлюзе все трое.

Конструкция шлюза выглядела грубой, но вполне надежной. Закрылся внешний люк, и автоматика заполнила камеру воздухом из резервуаров капсулы. Через две минуты наши скафандры определили давление в одну стандартную атмосферу и люк открылся в тускло освещенное красным нутро.

Я шел первым, освещая фонарем тесное пространство капсулы. В ней имелся лишь один отсек, на изогнутых стенах которого висели в похожей на гамаки паутине шестеро перешедших на сторону сочленителей новобранцев. Между гамаками располагались иллюминаторы, какие-то элементарные приборы и устройства жизнеобеспечения.

Свет моего фонаря упал на лица новобранцев, которые были то ли без сознания, то ли мертвы. Скафандры на них отсутствовали, имелись лишь прозрачные пластиковые маски, закрывающие нос и рот. Глаза были закрыты. Казалось, эти люди безмятежно спят.

– Твой ход, Любовь.

Распаковав свои медицинские диагностические устройства, она принялась закреплять нейросканеры на головах и анализаторы крови на запястьях. Устройства провели быстрое сканирование, взяли анализы и проделали расчеты, и по дисплеям на запястье и в шлеме Любви побежали строчки результатов.

– Все живы.

– Почему они без сознания? – спросил я.

Любовь указала на введенные в тела катетеры:

– Их погрузили в глубокую искусственную кому, чтобы сократить потребление бортовых ресурсов. Они знали, что им предстоит долгое ожидание на поверхности, и заранее подготовились. Кома не столь эффективна, как анабиоз, но ее намного проще создать.

– Они уже стали пауками? – спросил Надежда.

– Именно так.

Не всех новобранцев, переходивших на сторону сочленителей, коснулось Транспросвещение. Некоторые были лишь заблудшими паломниками, убежденными, что на поверхности Марса их ждет лучшая жизнь. Но в данном случае, если верить устройствам Любви, все шестеро были надлежащим образом обработаны и готовы вступить в армию Галианы. Их нервная система необратимо изменилась, и каждый предвкушал все радости жизни среди сочленителей.

– Нейросвязь? – спросил я.

– Минимальная, – ответила Любовь. – Если бы они разогнали свои мозги до обычной для сочленителей частоты, то вскоре выжгли бы все, что еще осталось в здешней системе жизнеобеспечения.

– Выбери наиболее подходящего кандидата, – сказал я. – И другого – на роль жертвы.

Выбирать особо не пришлось. Все шестеро были примерно одинакового телосложения и возраста, но одному из них предстояло стать носителем, а еще одному – подставной фигурой, чтобы скрыть следы использования нами шлюза.