Из дыры в стекле, словно гейзер, вырвался воздух. Надежда заткнул ее пальцем, дав мне время перекрыть клапаны системы жизнеобеспечения и тем самым предотвратить дальнейшее падение давления. Оставшийся воздух всосался обратно в резервуар, что позволило снять скафандр с Любви, а затем собрать его заново, уже пустой. Надежда подтвердил, что повреждения в затылочной части шлема минимальны – пуля не пробила его насквозь. Визор заменили на новый – обычная в полевых условиях процедура, доведенная до такого автоматизма, что ее можно было выполнить на ощупь.

Хорошо, что мы взяли с собой запчасти.

– Надеюсь, она была права насчет самоприспосабливающихся протоколов, – заметил Надежда, пока мы копали неглубокую могилу.

– Я нисколько не сомневаюсь, что она сделала все, что от нее требовалось, – ответил я. – И о том, что мы перед ней в долгу, я говорил совершенно серьезно. Когда все закончится, ей будут оказаны должные почести.

Пока мы закапывали быстро замерзающий труп, я размышлял о том, на что мне пришлось пойти. Я знал, что если – нет, когда – операция будет рассекречена, никто не станет лгать о том, что здесь произошло. Факты будут представлены в точности как есть: я застрелил своего бойца ради успеха миссии. И это никак не сошло бы за несчастный случай или гибель от вражеского огня. Это было хладнокровное, в какой-то степени не имеющее оправдания убийство, но самомалейшей моральной разницы между убийством Любви и отправкой в бой группы солдат, из которых треть обязательно погибнет, для меня не существовало.

Поступить иначе было просто нельзя.

– Интересно, почему она ничего не сказала, когда увидела запасной визор? – спросил Надежда.

– Она была полностью сосредоточена на своей задаче, и ничто другое ее не интересовало. – Я улыбнулся внутри шлема. – В этом нет ничего постыдного. Нам всем приходится думать только об одном: как победить в этой войне.

– Надеюсь, мне хватит для этого сил.

– Надеюсь, их хватит у нас обоих.

Мы завершили похороны. Теперь оставалось лишь ждать. Буря утихла, небо над укрытием стало безоблачным. Мы с Надеждой ничего не знали о погодных условиях за пределами нашей позиции, и нам не могли сообщить никаких сведений, но казалось вполне вероятным, что область ясной погоды простирается до самой капсулы, вновь обнажившейся после бури.

Буря была для нас союзником в двух отношениях: она прикрывала наше приближение и отход, а также уничтожала следы. И все же хватило бы единственного слабого отпечатка руки или ходули, чтобы сочленители узнали: у капсулы кто-то побывал. А в том, что они станут искать любые признаки постороннего вмешательства, я не сомневался.