– И тем не менее ты жив.

– Пока.

– Тебе не приходило в голову, что я мог вовсе не желать, чтобы меня нашли на Арарате?

– Я уже побывал здесь, – помолчав, ответил я. – Пытался связаться с тобой и не смог, но по какой-то причине ты оставил меня в живых.

– Ты об этом помнил?

– Я помнил, как боялся утонуть. Я помнил, что не хочу сюда возвращаться, пусть и не понимал почему.

– Зря ты не послушался этой боязни. Возможно, в минуту слабости я тебя пожалел, вот и не убил на месте. Но оставшегося в душе страха тебе вполне должно было хватить, чтобы понимать: в следующий раз пощады не будет.

– И все же… мы здесь. – Я вырвал пучок травы с комком илистой земли на корнях. – Я вернулся не для того, чтобы проверить, насколько серьезна твоя угроза. И не для того, чтобы просить прощения или убеждать тебя, что заслуживаю еще одного шанса. Я здесь даже не как твой брат. Я прилетел, чтобы поговорить с тобой как солдат с солдатом о войне, по сравнению с которой та, что разделила нас, выглядит сущим пустяком. Речь идет о вымирании. О том, из-за чего наша жизнь выглядит столь же мизерной, как этот комок грязи по сравнению с океаном.

Немного подумав над ответом, он раздраженно бросил:

– Это не океан. Это Северное море.

– Ты кое-что повидал в путешествиях, – настаивал я. – Когда вы с Галианой отправились на «Сандре Вой» в межзвездное пространство, за пределы всех уже исследованных систем. Когда вы пролетали рядом с газовым гигантом, приборы обнаружили признаки физической аномалии. Аномалия находилась внутри атмосферы, слишком глубоко, чтобы до нее мог добраться ваш корабль, а самые надежные зонды сумели лишь зарегистрировать ее наличие. Не имея возможности подобраться ближе, вы поступили единственно разумным способом, отложив аномалию на будущее – как загадку, которой займетесь, когда наука сочленителей продвинется еще на пару столетий. – Я отшвырнул пучок травы. – Но этого не случилось – вмешалась история. Аномалия так и осталась узелком на память, слишком далеким и слишком отвлеченным явлением, чтобы вкладываться в повторную экспедицию. Возможно, это был попросту мираж, или ошибка приборов, или некая игра природы, вроде брокенского призрака. Нечто интересное само по себе, но вряд ли способное приблизить победу в войне. – Я помолчал. – Но тогда шла другая война.

– Войны постоянно занимали мои мысли, – вздохнул Невил. – Теперь уже нет. Когда я стал тем, кто я есть, среди этой зелени… ты удивишься, насколько изменились мои взгляды. Под конец жизни я от всего устал. Теперь же это так далеко позади, что мое нынешнее душевное состояние вряд ли доступно твоему пониманию.