Даже если Хорн и пытался взойти по Лестнице Иакова, Меркурий этого не видел. Значит, есть вещи, не известные даже ему. Я осознал ужасную вещь: легионер хотел, чтобы я поднялся по Лестнице к небу, но он не знал, смогу ли я это сделать. А что, если я упаду в Бездну?

Меркурий наблюдал, как мечется моя душа. Он встал на ноги, подошел, положил руку на плечо и сказал:

– Совершенная любовь побеждает страх. Если ты боишься дороги, значит, еще нет того, ради чего идти. Ты – Хранитель ключей от дверей Лабиринта. Святой не смог бы стать им, но это не значит, что перед тобой закрыты двери Крыш или Облаков. Я хочу, чтобы ты помнил: я верю в тебя, и когда ты решишься начать свое восхождение, я вновь встречу тебя здесь.

Я улыбнулся детской улыбкой. Даже если он просто верил в меня, это уже так много! Я вскочил на ноги, подбежал к Лестнице и, обернувшись на прощание, прокричал:

– Я жил как человек. Я метался между страхом и храбростью. Предательством и преданностью. И если вся жизнь – театр, то я хочу сыграть свою роль на бис!

Легионер с улыбкой покачал головой.

– Спасибо, Меркурий.

Я повернулся и зашагал по Лестнице вниз.

ГЛАВА 7. ПОСЛЕ СЛОВ

ГЛАВА 7. ПОСЛЕ СЛОВ

Я открыл глаза и увидел штатив с капельницей на фоне белого потолка. В ужасе я подскочил с кровати и увидел себя лежащим в переполненной больничной палате среди плотных рядов коек со стонущими мужчинами.

Сначала я подумал, что снова попал в палату психиатрической лечебницы, но дверь в коридор была открыта, а на окне стояла решетка. Я ощупал кровать и не нашел на ней привычных крепежей для усмирительных ремней, как не нашел длинных рукавов на медицинском халате. Я находился в обычной муниципальной больнице. Но почему?

Я выдернул капельницу из руки, оставив пластырь с ватой на месте прокола, отыскал тапочки под койкой и проскользнул в холл.

Как и спальня, коридор оказался переполнен больными, которых клали под капельницы прямо там – среди неприглядных стен на ржавых койках, найденных в самых дальних хранилищах больницы. Множество людей – мужчин, женщин, стариков и детей, лежащих вместе в одном месте, – спали, стонали или находились в совершенно невменяемом состоянии. Большинство из них находилось в отключке. Я потерянно шел среди рядов коек, совершенно не понимая, что происходит, пока не поравнялся с медсестрой, ставящей капельницу очередному больному.

– Что происходит? – спросил я ее.

Она вздрогнула от неожиданного вопроса, а затем строгим голосом воскликнула:

– Зачем вы встали?! У вас химическое отравление – вам надо лежать!

– Химическое отравление? Откуда? – растерялся я.