— альбигойцы — отказывались от рождения детей и стремились к смерти; скопцы отсекали себе половые органы[28] и т. д.)

«Сакральность» распущенности нравов, спрятанная за проповедью о «всеобщем равенстве» на некоторое время позволили Манесу получить благосклонность местных правителей.

Манихейская секта, подобно масонству, представляла тайное общество, но всего лишь с тремя степенями посвящения: «верующие», «избранные», и «совершенные» — как у пифагорейцев и каббалистов[29]. От посвящаемых требовалось прежде всего строжайшее соблюдение тайны: «Jura, реrjura, secretum рrоdеrе nole» («клянись, нарушай присягу, но не выдавай тайны»). Что не удивительно, — блаж. Августин упоминает странный и отвратительный ритуал манихейского «крещения», во время которого вступающих в ряды «Избранных» «крестили» семенем их собратьев по вере[э0 т. Характерно, что«избранными» были названы лишь 70 человек, - столько же, как и в иудейском Синедрионе[31]. Блаж. Августин так же свидетельствует о жестокосердии манихеев ко всем, не принадлежавшим к их секте: «И если бы голодный — не манихей — попросил есть, то, пожалуй, за каждый кусок стоило бы наказывать смертной казнью»[32]. Что так же соответствует установкам иудаизма[33] (временной период и география действий манихеев точно совпадает с составлением «вавилонского» талмуда).

В результате возникновения «тайных избранных» были созданы все условия для государственного переворота. Между тем, усилиями персидских патриотов Манес был все же изгнан. Позже он снова вернулся, в 276 году был разоблачен, как «распространитель иудейской ереси, враг рода человеческого и персидского народа, чье учение разрушает брак и семью»[34\. Однако казнь Манеса не спасла Персию от плодов его проповедей, породивших множество сект.

В V в. манихейство породило движение «маздатов» — по имени одного из руководителей движения, чиновника Маздака. Нужно отметить, что само слово «маздак» — это не имя собственное, а титул главы секты, выросшей из учения Манеса[35].

В древних исторических текстах Маздак представлен как «блистательный и красноречивый казначей Ковада», второе лицо в государстве. Кроме того, его племянница была женой шаха Кавада I, которая, как и в истории с Мордехаем и Эсфирью выступила «агентом влияния» (эти исторические события отражаются в зеркале истории кровавого иудейского праздника «веселого Пурима»). Организаторские способности и красноречие Маздакаотмечает даже Фердоуси в «Шахнаме».

Нужно отметить, что на первый взгляд это учение снова выглядело «не так уж и плохо», но не зря говорится, что «дьявол в деталях». Так главный постулат маздакизма гласил, что в основе мирового процесса лежит борьба между светлым, добрым разумным и закономерным началом, — и тёмным, злым началом, представляющим собой хаос и случайность, и что эта борьба неизбежно завершится победой «добра» над «злом».