Вскоре «каинито-троцкистские» маздакиты окончательно превратили шаха в марионетку на троне, фактически заточив его, и развернули в стране неслыханный террор. В 501 году Каваду удалось сбежать от своих «министров» к эфталитам (бактрийцам и согдианам — светловолосым ариям Ср. Азии) и привести в столицу верные ему войска. Но маздакизм обрел в стране такую силу и размах, что не поддавался никакому контролю. Правление шаха носило номинальный характер.

И только более чем через два десятилетия (!) хаоса вставшему на защиту своей матери и рода царевичу Хосрову удалось свергнуть Маздака (528 г.). Эта история изложена в «Книге песен» Абуль-Фарадж аль Исфахани: «Однажды перед Ковадом была его супруга с царевичем Ануширваном, и тут вошел Маздак. Увидев ее, он сказал Коваду: «Отдай ее мне, я хочу удовлетворить с ней свое желание». Так как маздаки проповедовали общность жен, а царь был богобоязнен и поглощен делами веры, он ответил: «Бери». Царевич же «бросился к Маздаку и неоттупно просил и умолял его позволить увести прочь мать. Наконец он поцеловал ему ногу, и тогда Маздак отпустил их… Когда Хосров получил полную власть в государстве и всемогущий жрец явился к нему с наставлениями, Хосров воскликнул: «Ты все еще здесь, сын блудницы? Богом клянусь, вонь твоего чулка все еще не покинула моего носа с той поры, как я целовал твою ногу»[40].

Хосрову начали угрожать и вызвали на суд. Он призвал на помощь старца — мудреца из Фарса, который поставил Маздака в тупик фразой — «ежели десять мужчин будут иметь сношения с женой шаха, кто, скажи мне, должен считаться отцом?.. Ты пришел затем, чтобы уничтожить родовое древо иранских шахов». Одновременно был разоблачен цирковой трюк Маздака с «вещающим огнем», который давал ему возможность представляться «великим пророком». С помощью людей, вставших на защиту своих семей и традиций, царевич казнил Маздака и многих его сторонников, зарыв их в ров вниз головами.

Большая часть местных иудеев, очутившихся в Персии после поражения от римлян во II в., с самого начала являлись горячими сторонниками троцкиста Маздака и приняли самое активное участие в этом шабаше. Характерная черта — богатых иудеев, чье богатство многократно возросло(!) в течение нескольких лет бедствий персидского народа, «мазадакитские коммунисты» не трогали — точно так же, как во время революции 1848 «парижские коммунары» не тронули ни один из 150 домов Ротшильдов[411. Не сложно предположить, что «олигархи», значительно обогатившиеся во время восстания маздакитов, входили в «высший круг посвященных» — по аналогии с «70 избранных Синедриона»[42].