«Еврейские купцы везли славянских рабов в мусульманские страны. Женщины и девушки предназначались наложницами в гаремы, а юноши, после кастрации, в евнухи. По законам ислама кастрация запрещена и мусульмане предоставляли эту работу еврейским врачам. Средневековый арабский историк ал-Мукаддаси пишет, что основным поставщиком белых евнухов в мусульманские гаремы были «славяне, страна которых лежит позади Хорезма; их кастрируют, а затем вывозят в Египет. Славян доставляли в испанские города, населенные иудеями, которые и кастрировали их. Иудеи в империи франков так же практиковали кастрацию, причем особой известностью пользовались в этом отношении иудеи Вердена»[83].

«Во время кастрации взрезают скротум и извлекают яички. Зачастую во время этой операции мальчик пугается и одно яичко уходит наверх. Врач-иудей его ищет, однако найти его не всегда удается, и опускается оно потом, когда разрез уже зарубцуется. Если это левое яичко, то у евнуха будет и либидо и сперма, если же это правое, то растет у него борода… Лишь малая часть рабов выживала после такой операции, но выжившие стоили очень дорого»[84].

«Евреи были среди наиболее влиятельных работорговцев в европейском обществе»[85\.

И если в Амстердаме (позднее и в Нью-Амстердаме, ныне известном нам как Нью-Йорк[86]), как важнейшем составляющем «треугольной торговли», базировались торговавшие африканскими рабами иудеи-сефарды[87], то в Каффе торговали православными славянами, жителями Кавказа, монголами и тюрками преимущественно иудеи-хазары. Таким образом, через невольничьи рынки Крыма было продано порядка 3 млн. человек[881.

Что касается «генуэзцев», то нужно помнить, что в Римской империи италийцы не считались гражданами. К таковым относились и жители севера Аппенинского полуострова. Гражданами не могли быть и ростовщики. Видимо, поэтому основные торговые и банкирские кланы оказались на севере Италии. Но если сохранившиеся древнерусские летописи называют венецианцев — «Фрязами», то торгующих рабами генуэзцев — «Жидами»[891…

Между тем, именно работорговля довела Каффу до того, что в засушливый 1348 г. крепость осадили войска тюркского хана Джанибека. Почему — поясняет Л.Н.Гумилев: «У генуэзцев была иная этика. Они считали, что главное в жизни — выгода, что монголы и тюрки почти не люди, а объект для коммерческих операций. Когда они сильны, их надо использовать, когда ослабли — выкинуть. По сути это была психология зарождавшегося капитализма.

Этика, базировавшаяся на капиталистических общественных отношениях, была несимпатична ни русским, ни татарам, ни византийским грекам. Экономические интересы, господствовавшие в условиях зародившейся в романо-германской Западной Европе формации, были им непонятны, проявления их вызывали отвращение. Даже хан Джанибек, узнав, что случившимся в причерноморских степях массовым падежом скота, вызвавшим голод, воспользовались генуэзцы, чтобы по дешевке покупать у татар детей для работорговли, возмутился и двинул войско на Кафу. Ему было просто непонятно, как можно использовать беду соседа для легкого обогащения. С его точки зрения, это было очень дурно»[90].