– Время сближения было определено – час после полуночи, и в тот вечер, о котором идет речь, когда зашло солнце, улицы Энтаримы были запружены людьми, глазевшими на странное зрелище. Хвост кометы, который прошлой ночью был замечен протянувшимся от южного горизонта до зенита, теперь исчез, и вместо него небо заполнило яркое желтоватое сияние. Воздух был очень душным и гнетущим, и я был вполне подготовлен к заявлению одного из наших профессоров, который прошел мимо меня на улице, что теперь мы окутаны веществом, или нимбом, хвоста кометы. Он также отметил, что скорость кометы при облете солнца в перигелии была бы эквивалентна миллиону ваших миль в час – он, однако, назвал ее двумя диаметрами нашей Земли, или примерно шестнадцатью тысячами миль в минуту.

– По мере того как часы приближались к полуночи, воздух становился все более плотным и душным. Тишина была настолько убийственной, что лист или перо упали бы на землю, как свинцовые, и все же ощутимая дрожь, казалось, затронула каждый объект в природе. Необъяснимый ужас теперь овладел людьми. Никто не заходил в свои дома, но все, словно сговорившись, оставались снаружи, на улицах, террасах или на крышах домов. Домашние животные тоже проявляли живейшие симптомы беспокойства. Птицы забывали устраиваться на ночлег, а собаки с жалобным визгом носились по улицам. После полуночи туманное свечение на юге стало более плотным и ярким. С каждой минутой оно становилось все ярче и ярче, дрожь земли становилась все более и более ощутимой. Тем временем стонущий звук, похожий на рокот далекой бури, на мгновение стал отчетливее и громче. Внезапно южный горизонт озарился кроваво-красным румянцем, по форме и очертаниям напоминающим северное сияние, и несколько секунд спустя яростный огненный шар, изогнувшись примерно на тридцать градусов по дуге, величественно поднялся к зениту, сопровождаемый несущимся с неба шумом, как от могучего, но далекого вихря. Я стоял как вкопанный, пораженный великолепием зрелища и неспособный ни думать, ни действовать. Совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг, все, что я мог делать, это стоять неподвижно и смотреть на ужасное явление. По мере того как проходили секунды, дрожь усиливалась, пока не приняла силу землетрясения. Теперь мои глаза инстинктивно обратились на север, в сторону моря. Мог ли я поверить своим чувствам? Там, где за минуту до этого была вода глубиной в сажень, не было ничего, кроме блестящего илистого дна, на котором десятки кораблей, стоявших недавно на якоре, теперь лежали на боку, выброшенные на мель. Очевидно, вода быстро и бесшумно отступила от берега, но как и куда? Как бы я ни напрягал глаза, в поле зрения не было ничего, кроме илистой равнины в сотнях футов подо мной, простирающейся в тусклую даль и мерцающей в свете странного сияния наверху.