— Высказывайте.
— Единственным разумным поступком будет немедленная интервенция Туркмении всеми странами Евразии. Промедлим — будет поздно. Я понимаю, как это звучит, господин президент, но я уже говорил вам ранее — время шуток закончилось. Началась война. Значит, нужно учиться воевать.
Пауза.
— Я непременно учту и выскажу на заседании ваше мнение, — пообещал президент.
И что-то в тоне президента убедило генерала Золотых: действительно выскажет. Без всяких сомнений.
— Постарайтесь употребить оставшееся время перелета на отдых, Константин Семенович. Боюсь, в ближайшие дни нам будет не до сна…
— Непременно, господин президент.
Золотых вернул тяжелую трубку закрытой правительственной связи на рычажки, покосился на Богдана По и коротко велел:
— Спать.
Богдан с готовностью кивнул — ночка выдалась бессонная.
А Золотых вернулся в основной салон.
— Ну что, Семеныч? — Чеботарев даже на ноги от нетерпения вскочил.
Золотых устало опустился на диван.
— Что-что… Если Европа, Россия, Балтия, Туран и мы одновременно и немедленно не дойдем до Ашгабата и не придавим все это…
Уточнять Золотых не стал. Все и так было понятно.
— И как наши… настроены?
— Наши — похоже, осознали. Но вот остальные?..
И снова оставалось только ждать — на этот раз решения евразийских правительств относительно волчьего — зачем употреблять расплывчато-официальное слово «государственный»? — переворота в Туркмении.
И еще Золотых подумал, что ставки продолжают расти, а просвета все не видно и не видно.