Тщательно подбирая слова, генерал Золотых попытался дать уклончивый ответ:

— Я, конечно, готов дать слово, но ведь я не являюсь полноправным хозяином положения… Мне могут приказать в конце концов…

— Не морочьте мне голову, генерал, — бесхитростно прервал его волк. — Просто скажите: нет или да. А уж потом сами решайте, как обходить приказы сверху и выполнять ли их вообще. Возьмите в конце концов ответственность на себя: вы мне кажетесь вполне способным на подобный поступок человеком.

Золотых размышлял еще долгую секунду.

— Да, — сказал он твердо, когда секунда истекла. — Я гарантирую вам возврат всех двадцати пяти приборов, если только в ходе операции ни один прибор не будет утрачен…

— Генерал! — укоризненно выдохнул Расмус. — Мы же взрослые люди!

Теперь пришла очередь вздыхать Золотых.

— Правда ваша… В общем, будут вам и приборы, все двадцать пять, и встреча с президентами. Гарантирую.

— Прекрасно. Приборы доставит мой курьер. Потрудитесь встретить его завтра утром в Симферопольском аэропорту.

— Не понял? — озадачился Золотых.

— Курьер прилетает обычным гражданским рейсом, — пояснил Расмус. — Я ведь говорил: мы покинули тропу войны и зарыли томагавки. Отныне мы — обычные законопослушные земляне, генерал.

«Ладно, — подумал Золотых. — Это, конечно, позерство, но надо признать: красивое».

— Как мы узнаем курьера?

— Он сам вас узнает. Ждите у выхода в город. Да, и, если можно, пусть среди встречающих будет тот парень, который некоторое время ходил у меня в советниках. Вы понимаете, о ком я, не правда ли?

— Хм… — Золотых пытался сообразить, зачем волкам понадобился Шериф.

«Надо будет прикрытие организовать, — озабоченно подумал он. — Причем с распылителями… От греха. Добрая воля доброй волей, но кто вас знает, господа хищники. Притворяться овцами — старый и излюбленный волчий трюк».

— Хорошо. Будет среди встречающих этот… парень. Обещаю.

— Рейс «Тропик Пасифик», Куала-Лумпур — Карачи — Симферополь. Посадка в десять утра. До свидания, генерал… Желаю удачи.

Даже не выслушав ответного прощания, волк отсоединился.

Золотых медленно отнял трубку от уха, пытаясь еще раз проанализировать все услышанное и сложить в единую систему.