— Я и не помирал, — уточнил Арчи.

— Ну и прекрасно. Как там Немец?

— Мокнет, — сказал Арчи. — Значит, тоже встал.

— Через двадцать минут выходите к остановке на трассе. Вас подберут. И пожрать не забудьте, потом будет некогда.

— Понял.

— Давай…

Лутченко отключился. Арчи мельком взглянул на индикацию сытости и снова сунул трубку в стакан — пусть подкормится. Потом постучал в стену. Генрих постучал в ответ, значит, уже выполз из душа.

На балкон они вышли синхронно. Совершенно голый Генрих яростно растирался жестким, почти как наждачка, вафельным полотенцем. Арчи со смешанным чувством вспомнил, как в спецшколе по молодому делу кое-кого подобным образом брили. Ох и болезненная же процедура…

— Привет.

— Привет.

— Звонили только что. Нам велено пожрать и через двадцать минут быть на остановке.

— Ага. Я одеваюсь, — кивнул Генрих, не переставая растираться. Цвет Генрих имел интенсивно-розовый.

Вскоре они спустились в столовую, послушно сжевали завтрак, вежливо раскланялись с директрисой пансионата и направились к трассе. Едва достигли остановки, примчался Ваня Шабанеев на неизменном джипе.

— Садитесь, орелики! Кажись, лед тронулся! — радостно сообщил Ваня.

Они сели, джип немедленно развил сумасшедшую скорость. Похоже, это был джип-горец: такие лихие повороты закладывал на серпантине, что дух напрочь отшибало.

— Нынче ночью совещание было, — рассказывал Шабанеев. — Я не я, если сегодня-завтра не нанесут удар по «Чирс»! Отбирали элитную группу, двадцать пять человек. Ну, с резервом, конечно.

— Двадцать пять? — недоверчиво переспросил Арчи. — Что-то мало. Там одних только клонов не меньше полутора тысяч.

— Э-э-э! — многозначительно протянул Ваня. — Вы Золотых не знаете, что ли? Кажись, он очередного туза из рукава вынул. Вчера ему звонил кое-кто… Из бывших врагов.

Арчи напрягся. Волки?.

— Ваня, — мягко заметил Генрих, — рассказал бы ты все сразу, а не сыпал намеками.