Шабанеев хулигански ухмыльнулся и ухватился за пестики на особо крутом повороте.

— Ухх, мать! — восхитился он. — Лихой джипяра! До сих пор не привык! Себе оставить, что ли?

Генрих и Арчи промолчали.

— В общем, граждане, волки решили нам помочь. Они предоставляют двадцать пять приборов камуфляжа — таких же, какой вы в Ашгабате пользовали. Собственно, мы сейчас едем встречать курьера.

— С чего бы это волки решили нам помогать? — недоверчиво переспросил Арчи.

— А не знаю! — весело отозвался Шабанеев. — Мне, если честно, пофиг. Помогут, и помогут. Невидимки базу вынесут за час, я так думаю. Что нам еще нужно?

— Н-да, — протянул Генрих. — Сдают бывших подельщиков?

— Сдают-то сдают, — хмуро сказал Арчи. — Смешно. Волки в этой истории вдруг оказались чуть ли не самыми человечными. Вот что меня пугает.

— Пугает? — не понял Шабанеев.

— Пугает, Ваня, — серьезно подтвердил Арчи. — Как выяснилось, миролюбивое и якобы неспособное убивать человечество моментально сколотило целую армию и чуть не треть от нее положило в алзамайской тайге. А коли нашлась армия, сразу нашлось и с кем повоевать, даже когда волки ушли в тень. Нет волков давно уже нет. А мы воюем. Разве это не странно?

— Да брось, — простодушно фыркнул Шабанеев. — Варга этот — чокнутый. Дай ему волю, он такую свару раздует — Алзамай раем покажется.

— В том-то и дело, — подтвердил Арчи. — В том-то и дело;..

Спустя некоторое время Генрих негромко и задумчиво сообщил:

— Кто-то из древних сказал, что, однажды начав убивать, потом очень трудно остановиться. Нас всех понесло под гору. И Варгу, и альянс, и Золотых, и президентов наших.

— Так останавливаться нужно, а не нестись во весь опор! — Арчи говорил мрачно, но с такой непоколебимой верой в голосе, что Шабанеев даже с уважением покосился на него.

— Волки, во всяком случае, сумели остановиться, — закончил Арчи.

— Ага, — снова фыркнул Шабанеев. — То-то они нам свою селекту… то есть технику предоставляют.

— Волки, — заметил Арчи проникновенно, — с Алзамая никого не убивали. Даже во время мятежа. Даже во время осады. Я знаю, я видел.

— Ну, значит, честь им и хвала, — пожал плечами Шабанеев. — Мне лично все это уже надоело до чертиков. Домой хочу. В Москву. И чтобы отпуск.

— Как же, жди, дадут тебе отпуск, — проворчал Генрих.