посещать такие интересные места, каковым без сомнения являлся рынок Баранзана. И

Кассандра даже не успела осмотреть всех его достопримечательностей. Тем более что ей это

абсолютно ничем не угрожало – у принцессы и позеленевшей медной монетки за душой не

было. Так что ее интерес к товарам носил чисто познавательный характер. Она как-то не

подумала о том, что юноша, самозабвенно роющийся в пестрых женских тряпках и бижутерии,

может произвести на окружающих странное впечатление. Принцесса часто забывала о том, что

между тем, кем она себя ощущает и кем на самом деле выглядит разница весьма существенная.

Причем не только в общественном статусе и поведении…

Когда два крепких мужика схватили принцессу и шустро упаковали ее в один из кстати

подвернувшихся под руку хоразских ковров, она от неожиданности даже не успела оказать

должного сопротивления. После недолгого, но очень неудобного путешествия, принцессу

развернули в небольшой комнатке сплошь завешенной этими же клятущими коврами и

оставили в гордом одиночестве.

Кассандра не привыкла бездействовать. Как только ее затекшее и занемевшее тело

получило возможность самостоятельного передвижения, она тут же принялась исследовать

свою тюрьму. Единственная дверь – заперта снаружи и не поддается. Стены, пол и потолок

выстелены этими жуткими коврами… Кассандра почувствовала, что у нее начинается сенная

лихорадка… И всему виной ковры! Точнее их обилие. Наверняка, в этом замке заточены

полчища сошедших с ума ткачих. День-деньской несчастные ткут и ткут бесконечные цветные