Слегка повернув голову к Минноу, Лонгсайт командует:

– Отправь вестника к Мел, пусть ждёт нас у нижней двери.

Минноу выходит.

– Я хочу встретиться с матерью, – заявляю я.

В ответ раздаётся смех.

– Неплохо держишься, Леора. Однако, во-первых, твои желания никого не интересуют, и, во-вторых, твоя мать не придёт. Даже если мы её вызовем, она откажется тебя видеть.

«Слова, это просто слова, – мелькает у меня в голове. – Слова, призванные ранить меня и запугать».

– Я вам не верю, – невозмутимо отвечаю я, хотя сердце бешено колотится, а колени дрожат.

– В Сейнтстоуне ты вовсе не героиня, Леора. А всего лишь предательница, которая привела к нам пустых.

– Мама не поверит. Она меня знает.

– Из-за тебя она перенесла ужасные страдания. Её ненавидят и презирают. Она пария, отверженная в родном городе. И она отказалась от тебя, конечно. Что же тут удивительного? От такой дочери одни неприятности. Хоть сейчас оставь её в покое, Леора.

Я упрямо молчу. Мама никогда бы не отреклась от меня. Ни за что. Я точно знаю.

Мэр мягко улыбается:

– Пойми, Леора, у тебя больше нет матери. Смирись. Так всем будет проще. Ты поселишься там, где я прикажу.

– Я пленница?

Лонгсайт удивлённо приподнимает брови:

– Пленница… Это слишком сильно сказано. Гостья, пожалуй. И то, только если тебе небезразлична судьба твоей пустой подруги.

У меня в голове всё смешалось: мысли путаются, уплывают, как обломки погибшего корабля, которые уносит течением или тянет ко дну.

Минноу возвращается и коротко кивает Лонгсайту.

Мэр лениво улыбается мне и, поднявшись, разглаживает шёлковую накидку.