— А кто такой этот твой Арнвальд, можно узнать? — поинтересовался я, так как уже догадывался кого именно могли найти в столь короткие сроки сыскари его милости.

— Ну, мой приятель. Еще по наемническим временам. Он вчера должен был приехать для разговора с тобой. Но ворота были закрыты, вот он и не смог. Зато сегодня, когда людей вновь начали впускать и выпускать, сразу же примчался с новостями, что мол гвардия его милости нашла виновника ограбления. И этим виновником оказался Зурн. Вот я и подумал…

— Погоди, — перебил я Гральфа, — это что получается, Арнвальд этот твой сейчас тут?

— Ну да, — непонимающе посмотрел на меня здоровяк, — я же говорю, приехал как ворота открылись.

— Вы его хоть покормили? — с тяжелым вздохом уточнил я.

— Ты не давал такой команды, — пожал плечами здоровяк.

Я на это лишь возвел очи горе. Мариновать ожиданием почем зря одного из тех, кому, возможно, предстоит стать одним из столпов моей будущей силы… Чертово средневековье с его средневековыми принципами. Я бросил взгляд в окно. За ним стояло раннее утро. Что ж, значит не так уж и долго бывший наемник меня ждет. И теперь стало понятно почему мужика не накормили. Лорви еще спит, а все остальные домочадцы без моего приказа и не почешутся. Нет, что касается работы, то тут проблем нет. А вот если что-то выходит за рамки их обязанностей, то тут все… Это вотчина Лорви.

— Зови его сюда, — наконец попросил я. — Пообщаюсь, раз уж он уже тут.

Гральф молча поднялся и вскоре вернулся с человеком, в котором я ни за что бы не признал бывшего воина. Видимо, этого Арнвальда жизнь знатно так помотала: Старая, если не сказать — древняя одежда, явно с чужого плеча, но при этом аккуратно зашитая и залатанная. Некогда черная шевелюра побита ранней сединой. То же самое касается аккуратно подстриженных бороды и усов. Глубокие морщины, вперемешку с несколькими шрамами, избороздившие лицо. И как вишенка на торте — длинная узловатая палка, выполнявшая роль костыля.

Мне, как ни странно, мужик понравился. Да, было видно, что он находится в глубокой нужде, но даже при всем этом он не терял достоинства и пытался (пусть и с трудом) остаться человеком.

— Добрый день, Арнвальд, — встал я протягивая руку. — Меня зовут Талек.

— Знаю я как вас зовут, господин, — пожал протянутую руку мужик. — Гральф сказал.

Я нахмурился, но не потому, что меня не устроило его рукопожатие, нет, оно у него оказалось неожиданно крепким. Мне не понравилось, что он назвал меня господином.

— Гральф, — обратился я к стоящему в дверях приятелю, — будь добр, оставь нас наедине.