Или же, перекрестясь, помчался к доктору!

Чтобы не искушать провидение, Адам часть дороги до особняка проделал пешком, а полет пустился над аллеей, где никакой мечтатель, глазеющий на облака, его бы сквозь ветки не увидел.

Там в подвале уже сидел брат Альбрехт. Пройти с котом сквозь стену не удалось, пришлось искать маленькое окошко.

— Поздравляю, чадо, — уныло сказал монах, выслушав отчет. — Пива хочешь?

— Ты что-то затосковал, — заметил Адам.

— Так и ты затоскуешь…

— С чего бы вдруг? — удивился Адам.

— А с того, что все кончилось. Не разумеешь, чадо? Вот ты своего добился, направил людишек по верному следу. Теперь-то что тебя обрадует? Чем займешься? Повеселился, поиграл в жизнь, и кукуй дальше — пока не кончится вечность…

— У меня теперь есть кот, — Адам посмотрел за зверька, зверек ответил ему долгим взглядом. — И я возвращаюсь на службу. В жаловании не нуждаюсь, в мундире также, надо только придумать, как прокормить кота…

Он имел в виду — животное придется забирать у хозяев. Те, к счастью, зверя не избаловали, и, отпустив свое приобретение, Адам следом за ним проник в квартиру и очень удивился виду сухого корма. Кот, впрочем, грыз это извращение без особого восторга. Когда Адам ночью забирал его, кот был относительно сыт. Но лето не вечно, уже в сентябре окна станут на ночь закрывать. Значит, к сентябрю нужно придумать, где брать кошачий провиант…

По стене пробежала рябь, возникла трещина и разошлась на пару вершков, пропуская Столешникова, потом снова срослась.

— А мне что теперь делать? — спросил Столешников жалким голосом. — Так тут и жить? Вам-то хорошо! Брат Альбрехт уже привык! Вы, господин Боннар, нашли себе занятие! А я?.. Всю жизнь был неудачником… да, да, самым настоящим неудачником, эталонным! И сейчас вот тоже!..

— И до скончания дней будешь, чадо неразумное, — согласился брат Альбрехт. — Выпей пивка.

— Поищите себе кота, Столешников, — посоветовал Адам. — С котом уже можно что-то предпринять. А я хочу удостовериться, что Воронин сумеет задержать Кожедубова-Кожемякина и выпытать у него, куда делись драгоценности.

— Бесполезно. Вон у него в карманах мелкие денежки остались. Так он, непутевый, до сих пор ни единой метки не поставил. Сидит себе и скулит, как бес в рукомойнике, — наябедничал брат Альбрехт. — Видно, есть убогие, рожденные для того, чтобы скулить, и другого ремесла им не надобно.

— Но он может опознать эту сволочь… — Адам задумался. — Столешников, где процветает та фирма, которая устанавливает сейфы?

— На Московском бульваре.

За те годы, что Адам провел в виде призрака, много чего в городе поменялось, а иные улицы переименовывали чуть ли не по шесть раз — после революции, в тридцатые, во время оккупации, после войны, в шестидесятые — в честь космонавтов, в девяностые — опять на старый лад. Московскому бульвару ничего не делалось. Так что Адам очень быстро понял, где искать грабителя.