Суд над османскими истребителями армянского и других христианских народов ещё идет. Размер преступлений чудовищно велик. Младотурки массово истребляли живших рядом соотечественников способами даже страшнее, чем у сяолиньских хунхузов. Но уже ясно, что никто из убийц не уйдет от ответа.

Даже в отношении преступлений подданных Англии, которая не признала полномочий трибунала, суд продолжает разбирательства и выносит приговоры. Пусть виновные пока не на скамье подсудимых, но международный ордер в отношении них будет действовать на территории любой страны, признающей трибунал. Прогрессивное человечество верит, что английские генералы так же, как и прячущийся где-то у них казак Шкура, будут пойманы и понесут наказания за свои преступления. А народы, защищающие их, раскаются или будут отданы воле Господней.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. ДОМ ИМПЕРИИ. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 2 мая 1920 года

Я глядел на Машу. Она была бледно-серой, словно то домотканое полотно. Было видно, что рыдала она всю ночь. Глаза опухшие, посиневшие губы, круги вокруг глаз. Это была наша первая за три года крупная размолвка.

– Так, в таком виде тебя показывать людям нельзя. Приведи себя в порядок, а с ними я сам поговорю.

Сказано было мягко, но Маша дернулась, словно от пощечины.

– Прости… Я не хотела… Правда… Прости!!!

Она, давясь слезами и всхлипываниями, стремглав выбежала из кабинета через заднюю дверь.

М-да.

Злость злостью, но что я творю? Зачем я её мучаю? Кому от этого будет лучше? Да и что это изменит уже? Веду себя, как курсистка-истеричка. Ведь сам тоже хорош в этой ситуации. Мог же предвидеть. Должен был предотвратить. Царь я или где? Но пустил всё на самотёк. Расслабился. Вот и получил. В немалой степени я сам и виноват. Опасность была очевидна, но я не придал ей значения. Теперь отыгрываюсь на бедной девочке за свои собственные промахи. Да, она облажалась. Крупно. Очень. Тут нет и не может быть никаких отговорок и сомнений. Но, блин, мне уже пятый десяток, я опытнейший боец, а ей всего-то восемнадцать лет! Сестре вообще только двенадцать. Нашел на кого сваливать вину! Сам-то хорош?!

Испортил девочке весь вчерашний триумф. А она так старалась. Так долго к нему шла. Жилы рвала. Себя не щадила. Не для себя старалась. Не для Ииперии. Для меня. Только ведь для меня одного это всё, я-то знаю. Столько времени подготовки, солёного пота, сорванных ногтей и крови. Брызгами. Во все стороны. Столько испытаний, которые далеко не каждый закаленный мужик выдержит. Но она прошла всё. И она так ждала от меня хотя бы нескольких слов похвалы. Хотя бы нескольких мгновений гордости в моих глазах.