Бросаюсь к ней, сгребаю её в охапку и начинаю бешено целовать её мокрые от слёз щеки.

– Маша, счастье моё… я так счастлив… люблю тебя… спасибо тебе…

Жена резко отстранилась и, промокнув щеки платочком, холодно уточнила:

– Улезко-Строганова проболталась?

– Да, радость моя, почему ты не сказала?! Я так рад!!! Я счастлив!!!

Ледяное:

– Порадовался? А теперь – уходи. Это ничего не меняет в наших отношениях. Решение мной принято. После окончания протокольных мероприятий Олимпиады я с детьми уезжаю на Остров. И свой долг перед империей я уже выполню там.

Восторженно прерываю её.

– Блин, Маша! Какая к чертям империя?! Какой Остров?! У нас будет ребёнок! Господи! Спасибо Тебе, Господи!!!

Маша сделала шаг назад и указала пальцем на дверь.

– Уходи. Я тебе уже всё сказала. Между нами всё кончено. Уходи.

Не слушая её, бросаюсь к двери.

– Егоров!

Адъютант императрицы вскочил:

– Слушаю, ваше всевеличие!

– Так, эти двери, обе створки, настежь. И все двери на нашем пути – настежь!!! Быстро!!!

– Слушаюсь, ваше всевеличие!

Я подхватываю Машу на руки и несу, целуя, по коридорам дворца. Она брыкается. Навстречу попадаются офицеры и прочие сановники, глядят на разворачивающуюся в коридорах Дома империи сцену кто удивленно, кто пораженно, а у большинства и просто челюсть отвисла…

Возмущенное:

– Что ты делаешь?! Нас же все видят!!! Отпусти немедленно!!! Я не хочу!!!