День тянулся за днем. Холодное и тусклое Солнце всплывало по темно-синему небосклону, то и дело подергиваясь синевато-черной пленкой, после чего медленно заходило, как громадная пурпурная жемчужина. Когда темнота делала дальнейшее продвижение практически невозможным, Кугель заворачивался в плащ и спал в какой-нибудь ложбинке.
Вечером седьмого дня Кугель, прихрамывая, спустился с холма в заброшенный сад. Там он нашел и поглотил несколько сморщенных ведьминых яблок, после чего направился по едва заметной тропе, оставшейся от древней дороги.
Примерно через полтора километра тропа вывела его на утес, возвышавшийся над обширной равниной. Внизу, прямо под этим утесом, река огибала небольшой поселок, после чего устремлялась на юго-запад и постепенно исчезала в дымчатых далях.
Кугель обозревал ландшафт с настороженным вниманием. Равнина напоминала мозаику из ухоженных огородов идеально квадратной формы и одинаковых размеров; по реке дрейфовала рыбацкая плоскодонка. «Мирная картина!» – подумал Кугель. С другой стороны поселок был застроен причудливыми архаическими зданиями, причем скрупулезная равномерность распределения строений вокруг центральной площади позволяла предположить такую же методичную скрупулезность характера местных жителей. Сами по себе здания были не менее единообразными: каждое представляло собой группу из двух, трех, а иногда и четырех установленных один на другом и уменьшавшихся с возрастанием высоты грушевидных модулей, причем нижний был неизменно выкрашен в синий цвет, второй – в темно-красный, а третий и четвертый были выкрашены в темноватый горчичный и черный цвета – соответственно. Навершием каждому зданию служил прихотливо искривленный чугунный стержень той или иной длины. Гостиница на берегу реки выглядела не столь чудаковато-канонической, ее окружал радующий глаз – по меньшей мере издали – цветущий сад. Дорога вела вдоль реки на восток, и теперь Кугель заметил движущийся по ней караван из шести фургонов на высоких колесах. Его опасения рассеялись – в поселке, очевидно, допускали присутствие чужеземцев; Кугель стал с уверенностью спускаться с холма.
На окраине поселка Кугель остановился и открыл сумку, все еще державшуюся у него на поясе, хотя уже существенно потрепанную. Изучив ее содержимое, Кугель нашел пять терциев – сумму, вряд ли способную удовлетворить его потребности. Поразмышляв, Кугель набил сумку небольшими окатышами, подобранными на обочине, что позволило придать ей внушительные вес и полноту. Стряхнув пыль с одежды, он поправил на голове зеленую охотничью кепку и направился в поселок.