– Вот именно. Как предупредил в самых категорических выражениях Лунатик Вермулиан, наша цель заключается в спасении Моррейона. Звездоцветы могут только отвлечь нас от осуществления этого проекта. Даже если мы обнаружим залежь звездоцветов, подозреваю, что всем заинтересованным лицам будет полезно предусмотреть в высшей степени избирательный процесс распределения драгоценностей, невзирая на бесконечные жалобы корыстного Гильгада.

– В пользу вашей точки зрения можно выдвинуть множество аргументов, – признал Риальто. – Достижение предварительного взаимопонимания имеет большое значение для решения такого чреватого противоречиями и конфликтами вопроса. Вермулиану, разумеется, причитается справедливая доля.

– Само собой.

Тем временем Вермулиан спустился в павильон, где его окружили Маг Мьюн, Хуртианц и другие. Мьюн поднял вопрос о пункте назначения:

– Определение пределов начинает играть важную роль. Каким образом, Вермулиан, вы знаете, что направление нашего перемещения приведет нас к Моррейону?

– Хорошо сформулированный вопрос! – отозвался Вермулиан. – Для того чтобы на него ответить, мне придется указать на изначально свойственную Вселенной характеристику. Мы можем лететь в любом направлении, которое кажется более или менее удобным, но каждое из направлений приведет нас в одно и то же место, а именно – к концу Вселенной.

– Любопытно! – воскликнул Зилифант. – В таком случае мы неизбежно должны найти Моррейона. Такая перспектива внушает оптимизм!

Гильгад не был полностью удовлетворен:

– А как насчет «сияющих полей», упомянутых в «Глоссарии»? Где они находятся?

– Это имеет лишь вторичное (даже третичное) значение, – напомнил ему Ильдефонс. – Наши помыслы должны быть сосредоточены на спасении Моррейона.

– Ваша озабоченность судьбой героя опоздала на несколько эонов, – ядовито заметил Гильгад. – Вполне возможно, что Моррейон давно потерял терпение.

– Его своевременному избавлению помешали другие обстоятельства, – раздраженно нахмурившись, возразил Ильдефонс. – Не сомневаюсь, что Моррейон поймет причины, по которым ситуация сложилась таким образом.

– Поведение Ксексамедеса, однако, становится все более необъяснимым! – вмешался Зилифант. – В качестве архивёльта-перебежчика у него нет очевидных оснований делать одолжение Моррейону, другим архивёльтам или ассоциации чародеев.

– В свое время тайное станет явным, – изрек предсказание Эрарк Предвестник.

7

Странствие продолжалось. Дворец бесшумно летел среди звезд, под облаками пылающего газа и над ними, в пучинах глубокого черного космоса. Чародеи медитировали в беседках, обменивались мнениями, сидя в салонах с бокалами изысканных настоек в руках, отдыхали на мраморных скамьях в павильоне или, облокотившись на балюстраду, смотрели на проплывающие мимо галактики. Завтрак чародеям подавали в индивидуальных номерах, обедали они, как правило, на свежем воздухе под прозрачным куполом павильона, а роскошный ужин продолжался, в самой торжественной обстановке, до глубокой ночи. Для того чтобы оживить эти долгие вечера, Вермулиан вызывал самых очаровательных, остроумных и прекрасных женщин давно прошедших эпох, в причудливых великолепных нарядах. Они находили странствующий дворец не менее достопримечательным, нежели факт их собственного пребывания в нем. Одни считали, что видят сон, другие предполагали, что они умерли и уже находятся на том свете, а некоторые, самые развитые в умственном отношении, высказывали гипотезы, близкие к действительности. Стремясь облегчить их общение с гостями, Вермулиан наделял их способностью говорить на современном чародеям языке, и вечернее застолье нередко становилось шумным и веселым.