Николай Петрович не спеша трогается с места и проезжает сквозь червоточину в мир, где царит тьма. А мне становится не по себе от мыслей, почему же Лариса выбрала именно это место? Безысходность?..

Только-только все наши колёса оказываются в ином измерении, как мы слышим громкий хруст. Нас бросает вверх, как при резком ускорении лифта. Никто не кричит, ведь все пристёгнуты, а вот Громп летает от стены к стене, как шарик от пинг-понга.

— Отключаю подачу питания на компас! — кричит Казимир. — Слишком большая нагрузка на трос!

— Ты же говорил, что он выдержит?! — ору я. — Как это понимать?!

— Здесь… Здесь другая сила притяжения… Я… Я… Я не думал, что столько факторов сложится одномоментно…

— И что теперь делать?! — вопрошаю я, а мы всё ещё падаем вниз.

— Реактивные двигатели! Следи за высотой! Минимальная пятьдесят!

— Земля!!! — выкрикивает Николай Петрович.

Вездеход бьётся задней частью обо что-то твёрдое, да так, что у него открываются двери. Мы падаем ещё где-то секунд пять, и следует резкий тычок, а затем новый удар.

Сказать, что я обосрался — ничего не сказать. Ещё бы немного и это было бы не фигуральное выражение, а реальный факт! К таким «полётам» жизнь мне не готовила…

— Докладывай, — кряхчу я и ощупываю себя, пытаясь понять, все ли кости целы. — Раненные есть?

— Жива… — шепчет Алиса.

— Со мной тоже всё нормально, — отвечает Казимир.

— Жить буду… Мы повисли на тросу, — Николай Петрович показывает на стальной канат.

— Друзья, у меня тут небольшие трудности… Вы не могли бы мне помочь?.. — откуда-то сзади доносится голос Громпа.

— Вот ведь везунчик… — выдаю я, когда вижу его, зацепившегося хвостом за дверь, которая держится на одной петле. Да и та вот-вот оторвётся. — Сейчас кину верёвку.

— Это не обязательно, — Казимир достаёт мощный фонарик и светит прямо на Громпа. — До земли два метра.

— О! И правда! — Громп без затей отцепляется от двери и падает вниз. — Ничего не вижу…

— Лови! — Казимир кидает ему фонарик.

— Поймал! — он хватает его хвостом и начинает крутить во все стороны.