— Казимир, поднимись наверх и проверь, точно ли скала нас выдержит. Сейчас мы подлечим Ларису и будет выдвигаться. Не хочется ещё один «день» провести здесь.

— Ладно, я попробую, — отвечает он. — Ни разу не пользовался альпинистским снаряжением.

— Оно взято специально для чайников, упрощённая, полуавтоматическая версия, — подсказывает Николай Петрович. — Просто сжимаешь ручку, и устройство само крепится к скале.

— Если я помру, то пообещайте, что не оставите здесь моё тело на съедение грибам, — с тревогой в голосе выдаёт Казимир.

— Не оставим, — из моей груди вырываются смешки. — Никто сегодня не умрёт. Мы здесь не за этим.

Алиса подводит мать к вездеходу, и Николай Петрович сразу же начинает оказывать ей помощь. Стоит сказать, что женщина держится бодрячком, и это при условии, что провела на этой плане уйму времени. Ожоги у неё глубокие, но современная медицина может справиться и не с таким.

Лариса сразу же узнаёт меня, и это понятно, ведь мы с ней неоднократно встречались на званых ужинах. Но что больше всего меня удивляет, так это её первые вопросы: она совершенно не интересуется судьбой дочери, её волнует только то, как мы нашли компас.

Мне приходится вкратце рассказать, что происходит по ту сторону разлома. К нашему удивлению, Лариса нисколько не удивляется рассказу о войне. Она, наоборот, считает это неминуемым злом, которое, по её мнению, станет началом новой цивилизации.

Лариса с нескрываемым хладнокровием говорит о миллиардах жертв, голоде и разрухе. Она словно Ванга, для которой будущие лежит на ладони. Нам становится не по себе о её рассказах об этом самом будущем.

И тут между делом я упоминаю об отце, который предположительно отправился на поиски «машины времени». Лариса резко меняется в лице и ненадолго замолкает.

— Он не должен этого сделать… — вдруг говорит она хриплым от обезвоживания голосом. — Никто не знает, что случится… Мы должны ему помешать…

— Это лишь теория, — говорю я. — У нас нет никаких улик, её подтверждающих.

— Нет… Я отлично знаю Одинцова… Он так горевал после смерти твоей матери… Если бы он узнал, что их можно вернуть, то непременно бы попытался…

— Но разве это плохо? — вклинивается Алиса. — Наш мир на всех порах летит в каменный век, разве не лучше это остановить?..

— Алиса, ты не понимаешь… — Лариса мотает головой из стороны в сторону. — Эти события должны случиться, они неизбежны. Мир должен пережить катастрофу, должен переродиться, восстав из пепла.

— Но если мы умрём?.. Что в этом хорошего?..

— На фоне цивилизации мы — это ничто, мелкие пылинки. Наша смерть не окажет никакого влияния на ход событий. А вот если Одинцов доберётся до камня времени, то…