Да, за шесть-семь шагов обрести внутреннюю уверенность было сложно, но Долгорукая перестала горбить спину, «прятать» бюст и прикрывать лобок. Потом довольно уверенно взяла с коврика полотенце, начала сушить волосы и ни с того ни с сего замерла в неподвижности в довольно странной позе. А через несколько мгновений вдруг закрыла глаза, затаила дыхание и как-то странно усмехнулась:

— Забавно: переступив через стеснение, я избавилась и от большей части страхов. А когда они перестали давить на мозги, вспомнила твою фразу про возможности природников в тайге, попробовала открыться окружающему миру и, кажется, что-то почувствовала.

— Незыблемое спокойствие, легкий намек на интерес, неспешное течение времени и так далее? — слишком сильно обрадовавшись и почти потеряв концентрацию, уточнил я, сдуру уткнулся взглядом в сосочек, сжавшийся от ночной прохлады, и чуть было не разорвал «подключение» к ауре красно-зеленой спасительницы. Слава богу, вернуться в прежнее состояние удалось практически сразу, так что я успел вникнуть в ответ подопечной:

— Ага!

— Это аура во-он той ели! — сообщил я и неспешно вытянул руку вправо. — Кстати, меня она ощущает неотъемлемой частью тайги, поэтому относится благожелательно и идет на контакт. А ты, хоть и кажешься ей не чужой, но пробуждаешь лишь слабый интерес. О чем это, по-твоему, говорит?

— Что надо срочно становиться сильнее?

Я отрицательно помотал головой:

— Неа. Твоя пятая ступень подмастерья — это ни разу не первая новика и даже не последняя ранга «ученик»! Говоря иными словами, для того, чтобы полноценно взаимодействовать с лесом, твоего нынешнего уровня более чем достаточно.

— Тогда чего именно мне не хватает?

— Веры в себя, в свою Силу и свое право общаться с Природой на равных!

— Это не пустое сотрясение воздуха, а вполне конкретное руководство к действию! — заметив, что девушка сочла это предложение не более, чем красивыми словами, заявила Лариса Яковлевна, как раз вернувшаяся к берегу во всем великолепии своей красоты. Затем остановилась прямо перед Яриной, развела руки в стороны, запрокинула голову, поднялась на цыпочки и закрыла глаза: — Я открываюсь Воздуху вот так. И он ВСЕГДА ОТКЛИКАЕТСЯ…

* * *

…Успешный эксперимент с пробуждением заинтересованности одной отдельно взятой ели к себе-любимой заставил Долгорукую забыть обо всех страхах — вместо того, чтобы вглядываться во тьму и паниковать от любого шороха, девушка «скользила» развернутым восприятием по аурам всех более-менее сильных деревьев, мимо которых мы проходили, и потихоньку пьянела от счастья. Да, сосредоточение «не на том, что надо» не позволяло двигаться волчьим скоком, поэтому мы ползли, как черепахи, но оно того стоило. Ведь Рина постепенно привыкала к «новому миру», а значит, прогрессировала, тихой сапой вырастая из категории «балласт неподъемный» и превращаясь в «балласт самоходный, перспективный». А это радовало. Поэтому я ломился по маршруту без марева, замедлял шаг каждый раз, когда подопечную выносило из реальности действительно мощными аурами таежных патриархов, втихаря добавлял впечатлений, подбирая все новые и новые «шоковые» воздействия и, конечно же, радовался. Часа полтора, может, немного больше. И не допер, что ярких и сильных эмоций можно и перебрать. Вот Ярина и перебрала, причем так сильно, что в какой-то момент потеряла равновесие, запнулась о свою же ногу и начала заваливаться вперед. А когда оказалась в моих руках, обмякла, виновато повесила голову и призналась, что все, приплыла. В смысле, почему-то обессилела, так что если и сможет встать, то только после восстановления.