Потом посмотрел на механические часы, с помощью которых отмерял время между «процедурами», снова поработал с ядром Долгорукой, а потом перебрался к Шаховой и потянул вниз молнию на ее спальнике:

— Ну-с, пациент, на что жалуемся?

— На сильную слабость… и заплетающийся… язык… — поддержав игру, пожаловалась она, запоздал обратила внимание на то, что обнажена, и без труда догадалась о наиболее вероятной причине: — Пришлось отмывать от слизи?

Я нехотя кивнул.

— Обеих?

Я кивнул снова.

— И сколько раз?

— Тебя дважды, а ее таскал к речке и обратно каждые полчаса! — в сердцах выдохнул я. — Слава богу, что эта дрянь перестала выделяться, а то неподалеку появилась стая мутировавших волков.

— Какие, к чертовой матери, волки… если я ревную? — пошутила Лариса Яковлевна, а потом посерьезнела и спросила, когда, по моим ощущениям, закончится «эта самая взрывная адаптация».

— Думаю, что минут через пятнадцать-двадцать энергетика придет в норму, и тогда ты поставишь себя на ноги, что называется, бегом…

…Со сроками немного не угадал — адаптация закончилась только через полчаса. Зато потом от Шаховой начало шарашить заклинаниями Жизни такой мощности, что я невольно отвлекся от очередной процедуры. Прислушивался к отголоскам процесса самоисцеления и весь следующий час, но ожидаемый момент зевнул: женщина, дико фонящая благодарностью, обняла меня со спины аккурат в тот момент, когда я невесть в который раз за утро влил в ядро Рины свою Суть.

Первые несколько мгновений шла на поводу у чувства долга. В смысле, просто обнимала, старалась не мешать и проверяла состояние моего организма целительскими плетениями. А после того, как поняла, что я себя умотал не так уж и сильно, успокоилась, дождалась завершения процедуры и прижалась щекой к щеке:

— Елисеев, ты уже слушаешь меня щупом?

— Нет — твои эмоции напрочь сбили бы сосредоточение… — честно сказал я, дотянулся до ближайшей жилы и на несколько мгновений аж задохнулся от того, что творилось в чувствах женщины. Потом хотел сказать, что не сделал ничего особенного, но понял, что этой фразы она просто не услышит. Поэтому попробовал свести все к шутке: — Шахова, я тоже тебя люблю!

— Это самое лучшее, что я могла услышать из твоих уст! — довольно мурлыкнула Лара и вынужденно посерьезнела: — В туалет — к реке?

— В нее… — уточнил я.

— Одной можно?