— Если быстро, то да.

— Тогда я убежала…

Напоминать про марево и отрицание ветра я не стал, зная, что Язва тупить не будет. И не ошибся — она накинула ВСЕ нужные плетения еще до того, как подошла к выходу из логова, а затем активировала крылья ветра и практически вылетела наружу. Вернулась к началу следующей процедуры, деловито скинула ботинки, надетые на босу ногу, влезла в чистое белье, натянула носки и вытащила из кольца новенький комбез. А когда оделась и затянула ремень, мрачно поинтересовалась, за какое количество подходов я отстирал от слизи спальник, сохнущий снаружи.

— Не знаю, не считал. Но озверел не столько от вони, сколько от беготни туда-обратно… — криво усмехнулся я.

— А потом, небось, перестраховался?

— Угу: положил Долгорукую на кусок целлофана и часа три любовался ее прелестями…

— Прелести хороши… — равнодушно подтвердила женщина, скользнула мне за спину и положила ладони на трапеции. — Но, судя по состоянию твоего организма, тебе было не до них. В общем, закрывай глаза и расслабляйся. На оставшиеся пять минут — буду реанимировать твою тушку.

— Помнится, по легенде массажи делал я… — буркнул я и чуть не застонал от удовольствия, когда с первыми поглаживаниями в меня начала вливаться концентрированная Жизнь.

— Долг платежом красен. А такой, как у меня…

Слово «долг» испортило мне и без того не самое радужное настроение:

— Ла-ар, можешь сделать мне небольшое одолжение?

Шахова мгновенно врубилась, что именно меня покоробило, и ласково растрепала волосы:

— Отталкивайся не от слов, а от эмоций. Тогда тебе и в голову не придет видеть в этой пословице хотя бы намек на товарно-денежные отношения.

Я снова дотянулся до нее щупом и понял, что она права. А через пару секунд услышал монолог, идеально объяснявший то, что творилось в чувствах Язвы:

— Ну что, убедился в том, что ты для меня — центр личной Вселенной, и мне не нужны никакие предлоги для того, чтобы вкладывать душу в каждое прикосновение, помощь, совет или что-либо еще?

— Прости, был неправ.