– Заходи, – улыбнулась я, открывая пошире дверь. – Тебя я всегда рада видеть.

Мы до самой ночи сидели у меня, пили вино, заедая фруктами и сыром, обсуждая мужчин и нашу сложную жизнь.

– И что ты теперь будешь делать? – осторожно спросила кузина, крутя в руке пузатый бокал, в котором плескалось красное вино.

Мы удобно расположились на мягком диване в окружении множества подушек, поджав ноги под себя.

– Не знаю.

– Уверена, что с Бесфортом все?

Пришлось напоминать себе, что Конни знает другую правду, отличную от моей.

– Нет, не уверена, – отозвалась я.

– Слушай, я понимаю, что на тебя скорее всего тетя с дядей давят. Но знаешь… Стэн ведь тебя любит.

– Правда?

– Это всем было видно. Он так на тебя смотрел на празднике и потом на помолвке. Такой взгляд нельзя подделать. Кроме того… – Конни замолчала на мгновение, чтобы пригубить вина. – Бесфорт всегда выделял тебя среди других.

– Когда дергал за косички, издевался и дразнил? – горько заметила я.

– Он с таким упорством это делал, что тут либо ненависть, либо любовь. Другого не дано.

– Не знаю, Конни. Все сложно.

– Сложно жить без любви. Уж поверь мне, я знаю. Мне тридцать. Есть работа, должность, своя квартира… мужчины тоже есть.

Не так чтобы много, но есть. А того самого нет. Ты не подумай, я не жалуюсь. Меня все устраивает. Но иногда… находит.

– Понимаю.

– Да, потеря контроля – опасно, никто не отрицает. Но это не приговор. Не отказывайся от настоящей любви из-за этого.

– Я тоже так думаю, – улыбнулась я, и мы чокнулись бокалами.

Я вышла из дома на четвертый день. Просто больше не могла сидеть в четырех стенах и делать вид, что все хорошо.