– Он ушел, мама… он ушел, – разревелась я, утыкаясь носом ей в грудь.

– Ох, милая… может, это и к лучшему.

– Я люблю его, мама.

Она обняла меня, качая как ребенка в своих руках.

– Кэрри, он же опасен.

– Мне все равно. Я его люблю.

Слезы высохли довольно быстро, стоило только осознать свои чувства и понять, что я готова бороться за любовь. Тем более что это не просто слова.

Я была уверена, что Стэн думает иначе, а своим разрывом лишь пытается оградить меня от своей болезни. Решил, что без него мне будет лучше. Но я-то думала иначе. В конце концов, неконтролируемый дар – это еще не приговор. Есть способы блокировки, лечения, помощи. И я готова была сидеть рядом с ним и помогать. Я на все готова ради него.

Для начала решила дождаться выписки из больницы.

Ровно через четыре дня Даг с родителями доставили меня в квартиру. Они, конечно, настаивали на том, чтобы я пожила дома, но я отказалась. Усиленная забота мне сейчас была не нужна.

– Послушайте, со мной все хорошо. Ожога больше нет, боли тоже, чувствительность вернулась. Я отлично хожу, говорю и работаю двумя руками. Лишняя опека мне не нужна.

– Полторы недели мало для выздоровления. Особенно после того, что произошло, – настаивала мама. – Доктор Марси…

– Уверена, что мне нужна тишина и покой, – отозвалась я. – Я вас очень люблю, но мне хочется побыть немного одной. Обещаю, что буду звонить по три раза в день и докладывать, как себя чувствую.

– Кэрри…

– И на звонки буду отвечать сразу.

– Мам, – вмешался Даг. – Кэрри права. Ты своей опекой сведешь ее с ума.

– Это кого я сводила? – возмутилась она. – Что за глупости? Вот так вот… о родной матери! Оказывается, я их с ума свожу.

Как бы то ни было, мне удалось отстоять возможность пожить в своей квартире совершенно одной. Первые три дня я старательно сидела дома, зная, что мама так просто не отступит и начнутся проверки – неожиданные звонки и даже приходы гостей.

– Прости, – со вздохом призналась Конни, постучав в дверь. – Меня заставили. Пустишь на пару часиков? Я пришла не просто так, а с подарками.

В одной ее руке была бутылка вина, в другой – корзина с фруктами.