Браги постоянно ощущал неодолимую, сводящую с ума потребность напиться или принять опий, и от этого спасали лишь голоса, которые нашептывали о его призвании.

Рагнарсон обернулся к представляющему здесь Совет барону-нордмену и спросил:

– Барон Кирилан, удалось ли вам там подыскать кандидата?

Рагнарсон не был в Совете с начала восточного похода. У него на это просто не оставалось времени. Все дела с парламентом от его имени вел Дерел Пратаксис.

– Нет, регент. Все, с кем мы вступали в контакт, отказались. Причем некоторые в весьма грубой форме. Я просто в недоумении. Ничего не могу понять.

Действительно, для людей, подобных барону Кирилану, понять подобное было просто невозможно.

– Кто-нибудь проявил интерес?

– Короли Алтеи, Тамериса, Анстокина на что-то намекали. А Волстокин даже пытался подкупить старого Веверли из комитета.

– Рад, что вы хоть в чем-то согласны со стариком, – заметил Браги; Веверли был вессоном из Седлмейра и служил проводником идей регента в Совете.

– Мы оба – кавелинцы, маршал.

Эти слова, ставшие теперь вполне привычными, во время гражданской войны отнюдь не соответствовали действительности. Тогда, в разгар смуты, одна этническая группа выступала против другой сомкнутыми рядами. Составляющие меньшинство силуро плели заговоры в союзе с Эль Мюридом и Волстокином. Нордмены вступали в контакты с Волстокином и Шинсаном.

Да и сама королева отнюдь не стояла в стороне. Она получала помощь от Алтеи, Кендела и Рудерина. А Рагнарсон явился на юг частично под давлением военного министра Итаскии.

Итаския желала получить сильное и дружественное правительство, контролирующее Проход Савернейк и угрожающее с фланга Хаммад-аль-Накиру. Военный министр Итаскии относился к Эль Мюриду с параноидальной подозрительностью.

Рагнарсон вернулся к повестке дня заседания, и в конце концов ему удалось вынудить соседей Кавелина предоставить хотя бы символическую военную помощь. Когда все разошлись, он спросил:

– Итак, Дерел, что мы имеем?

– Не много. Пятнадцать тысяч на все про все. – Склонившись ближе к регенту, Пратаксис добавил: – Лиакопулос сказал, что гильдия тоже подкинет людей. Если вы захотите, конечно. Он говорит, что Хоквинд и Лаудер до сих пор вне себя от выходок Дейниела и Балфура.

– Я согласен принять все, что мне дадут.

На сей раз он не надеялся возобладать над Шинсаном. Во всяком случае, без настоящей полноценной помощи. Тех крох, которые он получил, было явно мало.

В тот же вечер он выкроил время на то, чтобы побывать в своем жилище на аллее Лиенке. Сейчас там обитали Рагнар со своей молодой женой в компании Гундара и всей мелкоты. Подлинным же правителем в доме была драконша по имени Герда Хаас – вдова солдата, который шел с Браги не один десяток лет, и мать адъютанта Хаакена. Браги, хотя и любил своих детей, навещал их нечасто. Самые маленькие, не обратив внимания на принесенные им подарки (коими Браги пытался загладить свою вину), сразу начали возню, стараясь занять место у него на коленях. Рагнарсон грустил, видя, как они растут, переставая, подобно Рагнару, быть детишками. Их возня пробуждала слишком много печальных воспоминаний. Браги продолжал надеяться, что тоска, вызванная гибелью Эланы, когда-нибудь все же пойдет на убыль…