Подозрительно звонко шмыгнув красным носом, магистр Леопольд передал мне тугой свиток. Я, с трудом развернув его, пробежала глазами по первым строчкам и растерянно хмыкнула: то было прошение адептов третьего года обучения, обращенное к главе кафедры магической истории. Суть его заключалась в том, что адепты желали, дабы впредь лекции по магической истории у них читал магистр Леопольд, а не магистр Аршамбо, и многословно перечисляли преподавательские достоинства лжеаспиранта – занятия с ним показались адептам необычайно увлекательными и познавательными, а методы лектора – смелыми и революционными.

– Он сказал, – Леопольд снова вздохнул с мечтательной тоской, – что та аудитория, где я случайно сотворил магическую вьюгу, стала в некотором роде легендарной: каждую ночь неизвестные проказники рисуют на ее дверях снежинку. А несколько адептов подали заявку на организацию факультативных занятий, при условии, что их буду вести именно я. Клянусь вам, он почти светился от счастья, ведь, по его словам, кафедра уже добрый десяток лет получает штрафные баллы за то, что не ведет индивидуальную работу с адептами – по причине отсутствия всякого желания у адептов изучать историю магии углубленно. А затем он пригласил меня на чаепитие и угостил меня прекрасными эклерами – у них на кафедре подается изумительная выпечка!.. Но что тут говорить – выбросьте-ка эту бумаженцию, и все тут. Подумать только – лектор Академии! Это курам на смех, кристально ясно, что...

– Мне очень жаль, мессир, – с искренним сочувствием сказала я. – Думаю, из вас вышел бы прекрасный лектор. Обещаю, если у меня получится изменить что-то к лучшему в этой жизни, то я сделаю все, чтобы вы стали лектором Академии, раз уж этого хочется и адептам, и вам...

– Мне? – возмутился магистр, и, надо заметить, весьма фальшиво. – С чего вы взяли? Да, я самую малость польщен, и, если признаться честно, когда-то, очень давно, мне хотелось стать преподавателем, но сейчас... Сейчас слишком поздно что-то менять в своей жизни. У меня целый кошель золота, я отправлюсь с ним на Юг и буду прожигать жизнь без памяти!..

Последние слова прозвучали настолько тоскливо, что я испугалась, как бы магистр Леопольд не зарыдал – Юг не так уж манил его, как он пытался показать. Но я не хотела бередить его душевные раны, повторяя, каким хорошим лектором он мог бы стать и как полезно для его здоровья будет некоторое воздержание – лишь бережно вернула ему свиток со словами:

– Выбросить его вы всегда успеете, а на нем отличная печать – может пригодиться для поддельного письма или договора.