Крестьяне молчали, переглядываясь с беспокойством, тон Искена возымел на них действие, а я, в свою очередь, скривилась, заслышав последние слова – вряд ли намек мне почудился, да и Искен был не из тех, кто упустит возможность уязвить человека, вызвавшего чем-либо его недовольство.

– И что же вы, сударь, предлагаете-то? – неохотно поддался тот самый крестьянин, что недавно обрушился на нас с обличительной речью.

– Не чините нам препятствий, – отвечал Искен все с той же улыбкой, становящейся нестерпимо лучезарной. – Тем самым вы и от прежних бед избавитесь, и новые на свою голову не навлечете. Я ведь все равно доберусь до вашего храма, сегодня ли, завтра ли, добром или силою. И, кстати говоря, даже если вы напишете десяток слезных прошений, вряд ли вам пришлют сюда чародея, обладающего хотя бы половиной моих умений и сил. Вам несказанно повезло, что я соглашаюсь избавить вас от болотных гоблинов – маги моего уровня обычно даже в сторону подобных заказов не смотрят. А я с вас возьму полцены, учитывая наше давнее знакомство.

– Искен, нельзя брать с них деньги! – прошипела я, наклонившись в его сторону. – Мы же сами напустили на них гоблинов!

– И чтобы они позабыли об этом побыстрее, нужно внушить, что они перед нами в долгу, а вовсе не наоборот, – шепнул мне Искен, в свою очередь склонившись к самому моему уху.

В этих словах был свой резон, хоть подобные уловки и вызывали у меня отторжение, заставляя задумываться, не были ли незаметно применены ко мне самой подобные же приемы. Искен бросил еще пару фраз в том же духе, и мне показалось, что он самую малость приправил их гипнозом, что было строжайше запрещено даже в те времена, когда чародеи пользовались в княжестве куда большим влиянием. Но молодой маг рассчитал все правильно – крестьяне к тому времени и так наполовину поддались его убеждениям, так что никто из них не смог бы впоследствии с уверенностью сказать, что был околдован.

– Стало быть, вы обещаете, что изведете нечисть, если мы вас пропустим? – недоверчиво переспросили крестьяне, перед тем пошушукавшись.

– И даже не подам жалобы на то, что вы перегородили дорогу, хотя подобное по чину разве что страже, или чиновникам, коих на то уполномочил сам светлейший князь, – важно и ласково отвечал Искен. – И не сообщу княжескому лесничему, что вы самовольно свалили деревья, произраставшие в лесах Его Светлости...

Демон, с интересом наблюдавший затем, как чародей опутывает крестьян, чьи лица становились унылее с каждой минутой, произнес с ревностью, впрочем, вовсе не того свойства, которого я могла бы от него ожидать: