— Пойдем! — толстяк встал с места. — Мы пока Фила проведаем, — кивнул он советнику.

Рашевский согласно кивнул.

Парни вышли из комнаты в пустой зал станции и двинулись к его противоположному концу. Впереди появился человек — молодой мужчина с повязкой на руке, на которой был изображен красный крест.

— Быстрее! — выпалил он Бороде в лицо. — Друг ваш кончается!

— В каком смысле кончается? — глупо спросил Веник.

Борода, оттолкнув санитара, бросился бежать вперед. Веник и санитар — за ним.

Толстяк забежал в одну из комнаток, устроенных в проходах между пилонами. Войдя внутрь, Веник заметил на удивление хорошо освещенную мизерную комнату с белыми стенами. На застеленной белой простыней кровати лежал Фил в бинтах. Почему-то от этой белой комнаты, белоснежной постели и бледного лица мастерового у Веника перед глазами заплясали черные круги.

Толстяк рванулся к Филу. Венику показалось, что тот сейчас начнет тормошить друга, но толстяк резко остановился и застыл посмотрев на санитара.

— Что с ним? — выкрикнул он.

— Не знаю толком. Осложнение какое-то!

— Какое еще осложнение???

— Да не знаю я. Все было нормально, а теперь, вот…

— Парни, — подал голос больной.

Веник и Борода рванулись и склонились над постелью.

— Мне хана! — сказал Фил.

— Да ты чего, братишка! Да ты, — запнулся толстяк и посмотрел на санитара. Тот опустил глаза.

— Слушайте! — мастеровой рукой схватился за рукав куртки толстяка. — Я это… В общем… Мне сказать вам надо…

— Да ты это… — не успокаивался толстяк и посмотрел на Веника безумным взглядом.

— Слушайте. Я должен… Должен сказать, чтобы… Я… Я предатель и работал против вас.

— Чего??? — вылупился на того Борода.