Веник подумал, что мастеровой бредит.

— Да… Там, еще в Тамбуре… Я работал на Командора, на люксовских… Следил… Поэтому мы тогда с Дедом и смогли уйти свободно…

— И что! — Борода рванулся к лежащему товарищу. — Ты им сообщал обо всем? И сейчас?

Умирающий еле заметно отрицательно мотнул головой.

— Нет конечно… Как мы ушли… В Метро… Так я… И ничего… Смысл-то мне какой?

— Так зачем ты сейчас все это говоришь нам? — вырвалось у Веника.

— Не знаю… Надо было рассказать… Носил все это в себе… Я…

Фил несколько раз дернулся и затих.

Веник и Борода ошарашено уставились на бледное лицо их товарища.

К постели рванулся санитар и склонился над Филом, приложив ухо к его груди. Медленно он разогнулся и посмотрел на товарищей.

— Все. Умер.

Веник тупо смотрел на него и не верил своим глазам. Все было словно во сне. Еще пару минут назад все было нормально и теперь вот…

— Чего??? — вдруг очнулся толстяк. Веник не успел глазом моргнуть, как тот схватил санитара за грудки и припер к стене.

— Делай что-нибудь! Коли ему!

— Что колоть???

— Этот ваш, как там его… А-Семь!

— А-Семь? Это что еще такое? — изумился санитар.

Венику показалось, что слишком уж наигранным было его изумление. Так же, видимо, показалось и Бороде. В руках толстяка появился пистолет, который он не преминул приставить к подбородку медика.

— Значит так, или колешь ему или… — многозначительно проговорил толстяк глядя в глаза врачу.

— Да хватит уже, — забормотал тот. — Да! Я знаю, что такое А-Семь, но у нас нет его.