Навалилось безразличие. Стало очень тоскливо на душе. Просто жить не хотелось…

После обеда Веник прошелся взад-вперед по их палате. Ноги больше не дрожали. Вернувшийся Дед уговаривал его полежать, но Веник уверял, что он в порядке.

— Да что там было-то? Ударился немного головой — что теперь, месяц лежать что ли?

— Все равно, поберечься надо, — сказал Дед странным голосом, словно думал в это время о чем-то совсем другом.

Веник прилег на кровать и в который раз задумался о произошедшем с ним. Полежав так немного, он покосился на давно уже замолчавшего старика.

Парень хотел спросить, о чем тот думает, но в это время в палату вошел Шуруп:

— Не помешаю?

— О привет, — удивленно приветствовал его парень. Со всеми мыслями он совершенно забыл о проводнике.

— Ну, как дела? — проводник пожал руки Деду и Венику.

— Все нормально, выздоравливаем, — ответил за него старик.

— Отлично. Я проститься пришел. Надо на пару дней отлучиться.

«Не сидится ему» — подумал Веник и тут вспомнил о мучавших его мыслях.

— Слушай, Шуруп, — сказал он. — Мне бы поговорить с тобой.

— Ну, так говори. Или что? — проводник покосился на старика.

— Да нет, — сказал Веник. — Деду я доверяю, но все-таки здесь место ненадежное…

— Я понял. Ну, пойдем в комнату, поговорим.

Проводник поднялся на ноги. Веник тоже поднялся с постели. Вместе они вышли из лазарета и тут же столкнулись с Илоной.

— Я с вами пойду, — сказала девушка, глядя на парня странным взглядом.

— Куда это? — усмехнулся Шуруп.