Снегирь уверенно подошел к проходу, протягивая диаметровцам бумагу. Один из охранников принял пропуск и велел встать у стены.

— Это дезертиры, точно говорю, — тихо сказал коротышка, глядя на парней, стоящих на коленях.

— Слушай, — также тихо спросил его Веник. — А что тут за система? Почему тех, кто в караванах идет, не проверяют?

— Да… У них куча идиотизма ведь, да и правильно. Они одиночек-дезертиров ловят. А кто входит гурьбой и через них идет. Чего их проверять?

Венику это утверждение показалось немного странным, но он не стал углубляться в обсуждение порядков, царящих на Диаметре.

Через несколько минут ожидания, к их каравану подошел какой-то плюгавый тип в потертой куртке, на которой красовалась красная повязка с буквами ПМ.

Он начал их считать корованщиков «по головам». Всего их оказалось восемь человек: Писарь, Снегирь, Веник, коротышка, дылда, рыжий, угрюмый и лахудрик.

— Мы пошли, — ни к кому не обращаясь, произнес плюгавый, и двинулся в проход.

Писарь со Снегирём кивнули остальным, и караван пришел в движение. Проходя мимо диаметровцев, Веник придал лицу беспечное выражение и опустил голову, глядя себе под ноги.

Сразу за решеткой коридор раздвоился и повернул влево. Через несколько метров Веник с интересом увидел, что они оказались на мостике через пути-платформу другой станции.

Проход повернул под прямым углом влево и превратился в широкий проход-лестницу, входящую с торца в главный зал. Миновав десяток ступенек, потом через короткий промежуток, еще ступеньки, они оказались в главном зале станции.

«Кольцевой „Проспект мира“». — понял Веник.

Плюгавый быстрым шагом шел впереди. Писарь и Снегирь, часто оглядываясь на подопечных, держались за ним.

Веник стал рассматривать весьма хорошо освещенный зал станции. По краям — обычные пилоны из белого камня. В их верхней части красивая лепнина и полукруглый свод. Впереди, ближе к середине станции, Веник увидел какие-то ширмы-перегородки. Больше он ничего не заметил, поскольку они свернули на правый перрон и двинулись в противоположный конец станции. Стена за рельсами была отделана коричневым камнем, и на ней Веник увидел название станции — «Проспект мира».

«Значит, впереди „Комсомольская“, а позади „Суворовская“», — подумал Веник.

На ходу он обернулся, дабы посмотреть на место, куда бы он пришел, если бы не встретил караван Михалыча.

В конце станции находилась платформа длиной в несколько десятков метров, как на предыдущем «Проспекте». У входа в тоннель толпилась кучка мужиков. Женский истеричный голос взывал к здравому смыслу.