Посмеявшись, командир снова взглянул на Веника.

— Где-то я ведь видел тебя…

— Да мы тут часто ходим, — вступился за парня Писарь. — Вы всех ведь тут знаете.

— Это да. Мимо меня тут мышь не проскочит… А ты чего лыбишься? — прикрикнул он на Снегиря, который стоял ухмыляясь.

— Думаете, если я раз взял у вас, то теперь вам кланяться всю жизнь буду? Думаете, купили меня? Нет, милые мои!

— Да мы и не думали, — опять унизительно забормотал Писарь. — Мы хотели как лучше. Вас же тут все знают и уважают. Вот и мы тоже…

Он скороговоркой забормотал какую-то чушь. Видно было, что Писарь с удовольствием перерезал бы этому мужику горло, но сейчас был вынужден лебезить перед ним.

В это время, Веник, который стоял ни жив ни мертв, краем глаза заметил, что со стороны «Проспекта мира» к посту приблизился какой-то молодой парень с мешком в руках.

— Здрасьте, — кивнул тот сторожам и стал осторожно проходить мимо Веника и его спутников.

Веник видел, что старший поста вроде бы слушает Писаря, но при этом внимательно и как-то недобро следит за пареньком. Когда тот отошел на несколько метров от них, мужик зычно крикнул ему:

— Ста-ять!

Тот остановился и начал оправдываться:

— Так я это. Я иду. Мне Карл Максимович разрешил.

— Иди сюда!

— Так Карл Максимович разрешил.

Парень сделал несколько шагов в сторону станции, что вывело из себя командира.

— Я кому сказал! Василий! — обратился он к одному из вооруженных часовых — Тащи его сюды.

Тот быстро рванулся к парню и сграбастал того в охапку. Парень что-то бормотал. Когда его подвели к Николаю Дмитриевичу, тот нарочито ласковым голосом спросил:

— Где твой пропуск?

— Так я же уже вчера у вас был тут. Вы же меня знаете, ведь мне разрешили!