Веник взглянул на него и остолбенел.

Михалыч!

Про этого урода он уже успел забыть.

Тот деловито взялся за ствол висящего на шее Веника автомата.

— А ну стой! — велел мужик, потянув автомат на себя. — А ну снимай!!!

Рядом вырос Писарь.

— Чего такое?

— Тебе чего надо? — попер на него Михалыч, по-прежнему держа автомат за ствол.

Веник снова не успел ничего подумать, как мелькнуло в свете фонариков что-то желтое, и топор обрушился прямо на кисть мужика.

Хрясь!

Удар был такой силы, что перерубил руку.

Михалыч, взмахнув обрубком, упал на колени и истошно заревел.

Веник несколько секунд оторопело наблюдал за отрубленной кистью, которая еще висела на автомате, а затем брезгливо сбросил ее на пол.

— Всем лежать! На колени! — зычно скомандовал Снегирь.

Мужики начали садиться на колени. Один из караванщиков, стоящий рядом с Веником вдруг резко полез за пазуху. Веник навел на него ствол и выстрелил в упор.

Раз, другой, третий.

Мужик, раскрыв рот, повалился на спину.

Жалости не было. Будь его воля, Веник перестрелял бы всех спутников Михалыча.

— Лежать! — кричал Снегирь.

Караванщики, стоя на коленях, уткнулись голосами вниз, на рельсы, и стали похожими на молящихся. Один из них, подняв голову, искоса наблюдал за парнями.