В это время Писарь рубанул провод. Раздался неприятный треск и из-под топора вылетел сноп искр, на секунду ярко осветив тоннель.
— Не ссы! — откликнулся Писарь, кромсая топором оставшиеся провода. — Он у меня с изоляцией.
— А на фига это делать? — поинтересовался рыжий.
— У них тут телефон может проходить, — пояснил Снегирь. — Чтобы они «Курскую» не предупредили.
— Так, а если провод у них по второму тоннелю идет?
Веник увидел, как в темноте Снегирь пожал плечами.
— Значит, нам не повезло, — сказал тот.
— Снегирь, — распорядился угрюмый. — Дай ствол этому, — он кивнул на Веника.
— Стрелять умеешь? — спросил он. — Стрелял раньше?
— Немного.
— Это хорошо.
Снегирь отдал Венику длинноствольный автомат, который тот повесил на шею.
«Оружие, это хорошо, хоть и тяжело», — подумал он, но ведь остается еще рюкзак долговязого.
— Идем, — коротко сказал Писарь.
Они поднялись и тронулись в путь, оставляя тело товарища на рельсах. Веник удивился, что они забыли про его рюкзак, но вместе с тем, почувствовал облегчение.
«Это и хорошо, что забыли», — думал он.
Парни быстрым шагом шли по тоннелю к «Курской». Навстречу попадались люди. Несколько одиночек, несколько парочек, но все без оружия. Обогнали каких-то мужика и бабу, прижимающую к груди сверток то ли с ребенком, то ли еще с чем-то ценным.
«Ситуация опасная», — думал Веник.
«Эти ребята те еще бандюки. Похоже, угрюмый, Крест, это и есть их главарь, — догадался он. — А что, если он тоже разыскивается на Диаметре? И вот, эта троица набрала таких бродяг, как Веник, чтобы создать фальшивый караван, какие часто ходят по Кольцу. Напихали мусора в рюкзаки и пошли гурьбой. В этой куче угрюмый и проскочил бы, если бы не он, Веник. Там, на „Комсомольской“, Крест подумал, что толстячок поднял тревогу именно из-за него и начал шмалять… Видимо, все так и обстояло. Но вот что дальше?»
Отряд поравнялся с группой мужиков, цепочкой стоявших вдоль стены. Они все смотрели на быстро идущих парней. Веник, задумавшись, не обратил на них внимания, но вдруг, ему наперерез шагнул один из мужиков.