«И с острова уплыли, и отсюда, словно на прогулку уходим… — подумал он. — Хоть бы, какую речь-напутствие сказали, перед дорогой».

— Не жалко бросать хозяйство? — спросил Коляныч, идущего рядом с ним Елизара, который кроме небольшого заплечного мешка, нес в руках его дробовик.

— Конечно, жалко, — хмыкнул старик, посмотрев на дом. — Я, признаться, смирился, что и умру тут, хотя, скажу вам, мечтал в других краях побывать.

— А чего там делать-то? — откликнулся Добер. — В других краях-то?

— Ну, что я тут делал? Для себя, один, жил. А там бы, может, кому и пригодился бы.

На роже здоровяка мелькнула презрительная ухмылка.

Агей посмотрел на дом. Через сетчатый забор он видел колышущиеся под ветром кустики растений в огороде. В своих загонах бродили куры, которые и не знали, что через несколько дней им умирать от голодной смерти.

— Курочек жалко, — не удержался и сказал Агей.

Коляныч и Добер засмеялись.

— Не волнуйся, — не оборачиваясь, сказал бывший раб. — Пираты им не дадут пропасть, они их быстро в дело пустят.

«А ведь и верно, — подумал Агей. — Сюда ведь пираты придут. Может они кур на остров заберут, а может, и здесь плантацию устроят».

Дойдя до северо-западного края котловины, беглецы начали подъем по одной из пологих ложбинок, ведущих наверх. Поднявшись, Агей на ходу обернулся и бросил последний взгляд на уютный дом Елизара.

Сердце защемило от мыслей, что тут можно было хорошо пожить, отдохнуть перед дальней дорогой, да и вообще, навсегда остаться.

В это время впереди послышался голос Вилена:

— Смотрите, что это?

Взглянув вперед, Агей увидел, что их ложбинка расширяется, и впереди из земли торчат два невысоких деревянных столбика, с прибитыми к ним табличками. Парень подумал, что это очень похоже на могилы, изображения которых он видел в книжках.

Подойдя ближе, парень прочитал, что написано на табличках. На одной значилось «Федор. Радист», а на другой «Елизар. Отшельник».

«Ничего себе», — только и подумал Агей.

— А чё это? — удивился Добер. — Слышь, дед, а чё это у тебя тут?

Бугай сделал попытку поставить носилки на землю, но Елизар сказал: