У киммерийца вырвался сдавленный яростный рык. Его громадные кулачищи сжались, он вскинул руки, потрясая ими и грозя равнодушному блистающему небу. На шее вздулись синие жилы, и Конан заорал, выкрикивая ужасные угрозы прямо в голубую бездонность.

– Приди в себя, друг! – посланец Крома схватил киммерийца за руку. – У нас осталась только одна надежда – это ты. Если ты не расстроишь замыслы тех, кто управляет сейчас этим вторжением, ты обречешь не только себя, не только своего сына и Аквилонию – ты обречешь весь населенный людьми и привычный нам, Богам, мир. Он будет поглощен неистребимым пламенем, и что станет потом – неведомо даже небожителям.

Воительницы слушали посланца, раскрыв рты.

– Но откуда же мне знать, что делать?! – взорвался Конан. – Как я могу сражаться с мертвыми? Один такой уже как-то попадался. Если бы не зачарованный клинок, мне было бы несдобровать. Ответь мне, ты знаешь, что делать?

– Сейчас нам остается только одно – как и решили, пробиваться к Тарантии. И желательно успеть туда прежде наших врагов.

– Это я и так знаю, – не слишком любезно буркнул Конан. – Ладно, делать нечего. Едем! Схоронить погибших, верно, уже не успеем.

Наскоро запасшись провиантом, они погнали коней дальше. Отряд торопился на север, к затянутому дымами пожаров горизонту.

Они мчались весь остаток дня и всю ночь. Позади осталось еще несколько мертвых селений. Отвратительный запах тления сопровождал их теперь неотступно. Ни одна деревня не сдалась без боя – и ни в одной не осталось никого живого… Наутро Конан и его спутники настигли вторгшуюся армаду.

На берегу быстрой речушки стоял небольшой пуантенский городок – уже не селение, но и впрямь город, обнесенный даже каменной стеной с башнями. Его предместья сгорели дотла, и осаждавшие как раз упрямо штурмовали невысокие бастионы.

Штурм не был подготовлен. Атакующие лишь наскоро наделали кое-каких лестниц да смастерили нехитрый таран из толстого древесного ствола. Тем не менее при их численности городок не мог устоять, несмотря даже на никудышный осадный припас вторгшихся. Костяком этой армии и впрямь были аргосцы, однако кроме них там было еще полно кое-как вооруженного люда начиная от землепашцев и кончая невесть как очутившимися здесь мессантийскими мореходами.

Лагерь осаждавших никто не охранял. Несколько часовых стояли лишь у шатра с королевским штандартом Ариосто, однако рядом же болтались еще несколько флажков, языком геральдики объяснявших, что самого короля здесь нет и его именем тут распоряжается аргосский барон имярек.

Первого стражника сняла Раина, попросту метнув один из своих кинжалов ему в горло шагов с пятнадцати. Второй не успел даже вскинуть меч, как на затылок ему опустился пудовый кулак разъяренного киммерийца, и воин упал, оглушенный.