Отвечать было некогда.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая лучами теплый, немного душный вечер. Эри сидела у стены с окошком и смотрела на клочок неба. Последний раз он видел ее три недели назад. За это время она похудела, лицо осунулось и побледнело, сквозь грязные волосы выглядывали кончики ушей, которые в эту минуту показались особенно милыми. Несмотря ни на что, они всегда гордо торчали вверх.

Тюремщик отворил дверь.

– Привет, – сказал Рикки, входя в камеру.

Эри мазнула его взглядом и снова отвернулась к окошку. Он подошел ближе и присел перед ней на корточки.

– Как ты себя чувствуешь?

Вопрос явно задел за какую-то струну.

– Ой, вот только не надо, – бросила она, наконец удостоив его взглядом. – Так надоело это лицемерие. Ты зачем пришел?

– Я хотел... – Рикки замешкался, не сумев подобрать нужные слова.

– Я чего-то не сказала на допросе? Или ты так, – произнесла она с ударением, – поглумиться?

– А просто поговорить уже не получится? – он начал злиться. Эри скрестила на груди руки.

– Говори тогда, чего тянешь.

Рикки переместился на дощатый настил. От первоначального запала уже ничего не осталось, и теперь он и сам не знал, зачем пришел. Сказать, что ее судьба решена, а он не может помочь? Так она решит, что ему непременно захотелось лично озвучить приговор. Как будто от такого можно получать удовольствие.

В камере повисла угнетающая тишина.

– Я хочу спросить о Даррене Тигре, – нашелся Рикки.

Эри кивнула:

– Что именно?

– Ты ведь знаешь, что он сбежал? – на всякий случай уточнил он

– Слышала.

– Вот. Мне нужно понять, кто ему помог.