Незамысловатая шутка вызвала общий смех, разрядив обстановку.

— Если в задачу группы входит управление штурмом, то логично отправить двух сержантов, — дождавшись, когда утихнет хохот, подал голос командир роты. — Штурм проведут их отделения.

— Хорошо, — согласился Хоар.

В этом вопросе он полностью доверял офицерам, лучше знающим личный состав. Репликанты доказали свою эффективность, превратившись в настоящее пугало для союзовцев.

— А почему не отправить обычных коммандос? — поинтересовался начальник штаба бригады подполковник Мур.

— Репликанты эффективнее, — ответил Хоар.

Стражинский понимающе усмехнулся.

— Есть у меня две кандидатуры, — подал голос Савин.

Планета Идиллия. Город Эсперо

Впервые в жизни Чимбик шёл прощаться с дворнягами перед отправкой на задание. Нет, не с дворнягами. С людьми.

С семьёй, которая стала ему неожиданно близка. И это было одновременно прекрасно, странно и… бессмысленно.

Зачем вообще сообщать о своём отсутствии? Зачем делать это лично? И почему он при этом не предупредил о своём появлении?

В глубине души Чимбик даже надеялся, что семейства Талики не окажется дома. Идиллийцы часто выбирались за город на все выходные. Тогда он просто бросит прощальный взгляд на дом, где испытал столько радости, и вернётся в часть — готовиться к заданию.

Что нужно сказать и сделать, если Талика окажется дома, Чимбик не знал, но ноги всё равно принесли его к знакомой калитке.

Высокие окна мягко светились в сгущающихся сумерках. До чуткого слуха репликанта доносились голоса и весёлый смех. Это так не походило на привычные звуки Эгиды и даже местной военной базы, но почему-то казалось Чимбику правильным. Так должна звучать жизнь.

Нормальная жизнь, а не его, Чимбика, функционирование.

Мысль неожиданно причинила боль. Ту самую, с которой не могли справиться совершенные анестетики Доминиона.

«У боли есть огромный плюс, — всплыли в памяти слова одного из инструкторов по медицинской подготовке. — Боль даёт понять, что ты ещё жив».

Жив. Чимбик с трудом удержался от горькой усмешки. Всё чаще и чаще сержант задумывался над смыслом собственного существования. Целую вечность назад он даже слово «жизнь» в отношении себя не смел произнести — репликанты функционировали. Во имя службы и ради неё.

А потом он встретил Эйнджелу, и привычный надёжный мир репликанта перевернулся. Несокрушимое прежде основание дало трещину, породив сомнения.