Потом уже, сидя в кресле подъемника, Вика могла воссоздать события последнего часа очень смутно, словно все это происходило не с ней, и не только что, а будто бы лет десять назад: — как они подпрыгнули, ухватившись в холодные поручни кресел, как Максим едва не свалился вниз, за что-то зацепившись курткой, как, зажмурившись от страха, они ехали над пылающим океаном лавы, а Эль-Джамир, поняв, что до путешественников ему не добраться, трясся в бессильном гневе, выбрасывая в небо клубы дыма и пепла, черного, как неочищенные отходы нефтепереработки.

Битва

Битва

Ночь затаила дыхание, как грифон перед прыжком. Ни шороха, ни малейшего движения. Только Великая река неторопливо несла свои воды на юг. Атласная гладь воды выглядела неподвижной — течение угадывалось лишь по тонкому змеистому следу, который оставляла за собой случайно упавшая в воду былинка. Казалось, все вокруг оцепенело в ожидании неминуемой развязки. Воздух, до предела наэлектризованный напряженным ожиданием, был молчалив и неподвижен, а небосвод — антрацитово-черен, словно его намазали гуталином, — даже звезды предпочли остаться за кадром, будто бы знали, какое действо скоро должно развернуться там, внизу.

Глава Совета Высших никогда еще не был в таком отвратительном расположении духа. И не столько из-за предстоящей битвы, сколько из-за осознания собственного бессилия что-либо изменить. Вдобавок последние слова Синей Рыбы не шли у него из головы.

— Ты здесь? Один?

Мелани подошла к Ротсену и нежно взяла его за руку.

— Флэйк просил передать, что все готово. Он ждет тебя у Ворот.

— Они доверили мне свои жизни. Я боюсь, что не оправдаю их доверие.

— Не тревожься. Все будет хорошо — надо только верить. Ты же сам постоянно твердишь это.

— Никогда еще нам не предстояло сражаться с огромной армией монстров.

— Скорпиусу не загнать нас в угол! Однажды мы уже одолели его, одолеем и теперь. В прошлый раз он был сильнее!

— В прошлый раз он был один.

Мелани всхлипнула, и он молча заключил ее в объятия, с наслаждением вдыхая нежный, едва уловимый аромат ее волос — они пахли звездной пылью и северным сиянием.

— Прости, Мелли. Я знаю, ты хотела ободрить меня.

От высокого старого клена отделился желтый лист, и, кружась, полетел вниз. Мелани проводила его печальным взглядом. Когда-то пышная и зеленая, теперь крона благородного дерева пожелтела и повсюду сквозила просветами; листва облетала, хотя по календарю в Абсолюте была еще только середина лета.

— Бедный, — прошептала Мелани, — Что случилось с деревьями?

— Это все из-за Скорпиуса, — Ротсен устало вздохнул, — И из-за экспериментов его верного подпевалы, Эриуса. Они исподтишка воруют у нас магическую энергию, и используют ее для своих темных дел. Поэтому ее становится все меньше и меньше. И, может статься, скоро ее не останется совсем. Защита Белого Замка слабеет.