Это зрелище заставило ребят остановиться. Скульптура, тщательно вылепленная из снега, без сомнения, указывала на присутствие разумных существ. Добрых или злых — неизвестно.

— Что это? — Вика тронула Максима за локоть.

— По-моему, снеговик, — прошептал Максим.

— Да это и так понятно! Что он здесь делает?

— Он здесь стоит, — проворчал снеговик.

Вика обернулась к Максиму.

— Кто живет в Заоблачных горах?

— Драконы, — без раздумий выпалил он.

Девочка непроизвольно посмотрела на небо, втянув голову в плечи.

— А еще?

— Гномы, кажется, — Максим задумался, — Да не помню я! Я не специалист по этнографии Абсолюта!

— Значит, гномы, — пробормотала Вика. Того немногого, что она знала о гномах, было достаточно, чтобы появился лишний повод для беспокойства.

— Кто тебя слепил? — она сурово взглянула на снежного человечка, грозно нахмурив брови, — Отвечай!

— А я почем знаю? — невозмутимо откликнулся снеговик, — Какие-то дети, видать. Играли так.

— А почему ты разговариваешь? Ты что, живой? — поинтересовался Максим.

— Хочу — и разговариваю! — обиделся снеговик, — Законом, по-моему, это не запрещено.

— Извини, — сконфузился Максим, — Ты, наверное, неправильно меня понял. Просто нам раньше не доводилось встречать говорящего снеговика. В нашем мире это, можно сказать, дефицит.

— На самом деле это просто, — снеговик хихикнул, — Все дело в моем головном уборе. Да-да, в этом ведре! Ведро-то из-под живой воды оказалось. Живую воду в нем держали. Поэтому и проржавело быстро — натуральная живая вода, она едкая, как неразведенная кислота. Несколько капель попало мне на голову, а ее ведь много не надо, достаточно самой малости… Вот повезло, правда?

— И что, трудно быть снеговиком? — спросила Вика.

— Снеговиком быть трудно. Можно растаять. А еще тебя могут сломать.