– Понять? Бривару?! Откуда мне было знать ее мотивы? И вообще, меня насильно заставили служить ей. Меньше всего хотелось думать о том, зачем она все это делает, – сурово ответил Диас. – Мне хватило горести и унижения, которые я пережил. Она угрожала мне и моим близким!
Сугор распалился в негодовании, вспоминая все тяготы жизни в подземелье.
– Я не спорю, что Бривара была жестока. Тут ты мне можешь не доказывать свою правоту, – согласно закивала Амми и поджала губы. – Но для того я и здесь – чтобы остановить ее. Кто, если не я, сможет принять сестрицу такой, какая она есть? Только мне ведома та боль, которая годами извращала ее.
Диас замолчал и только сокрушенно отвернулся. Был бы он сейчас ящером, огненные искры так и летели бы из его ноздрей. У него в голове не укладывалось – как после всего пережитого Амми могла продолжать мечтать о совместной жизни с сестрой? Он бы с большей охотой принял звероведа в их круг, сделал частью команды, частью семьи. Зачем было идти на такие жертвы ради человека, который этого никогда не оценит и не поймет?
– Мы ведь все кого-то любим, да, Диас? – не гладя на него, робко спросила Амми. Сугор тот час оцепенел, и его плечи сокрушенно поникли. – И ради тех, кто нам дорог, мы готовы идти на многие жертвы. Даже самые безрассудные. Мне кажется, ты как никто должен понимать меня.
Из Хины прилетел игривый ветер, подхватывая опавшую листву в свои водовороты. Диас повел носом, и жар волнения разлился в его груди, как только знакомый запах донесся со стороны леса. Уже скоро рок мави услышал топот звериных лап, а спустя минуты ожиданий из чащи выпрыгнул золотистый лев. Кот приветственно заревел, и все присутствующие поднялись с насиженных бревен, чтобы встретить прибывших охотников. Только Диас замешкался на месте, не сводя завороженных глаз с всадницы, что, восседая верхом на Каине, довольная доставала и передавала пойманную дичь друзьям.
Мидирианка заправила прядь волос за ухо, и на ее пальце блеснуло огнем кольцо с жертвенным зверем. Диас облегченно засунул руки в карманы и заулыбался. Мельком глянув на него, Эрис наконец-то заметила рок мави и улыбнулась, узнавая его родные человеческие черты.
Они смотрели друг на друга, и все понимали без слов, будто алая нить все еще связывала их, даря неописуемое чувство единства.