Ох уж эти женщины. Вечно я их привлекаю. Хотят захомутать, словно вольного жеребца. Хоть вообще не ходи на балы!

Иные просто строят глазки, пытаясь провести борцовский приём под названием «бросок через бедро под венец». Другие говорят прямо:

— Вам уж больше тридцати, граф Державин! Срочно надо жениться! (На мне), — последнюю фразу не говорят, но тоненько так намекают.

Нелегко быть ярким мужчиной с хорошей физической формой и безукоризненным вкусом в одежде. А главная часть меня чего стоит! Это отдельный разговор, если так. Я про размер капитала.

Ведь он возбуждает дамочек круче, чем волевой подбородок, кубики пресса и все такое. Кстати, это у меня тоже есть. Не одним кэшем, как говорится.

Так вот, пообщался с Пираньей, упросив не трогать официанта. Снизошел до похода к фуршетному столику, где выпил и малость перекусил.

Потом болтал с давним другом Зарецким. Он расхваливал меня на все лады, заливаясь соловьиной трелью. Дружище, я вижу, ты подкачался. Блестяще провел сделку, красава! Отшил мамашу той стервы, что обманом хотела женить на дочурке.

М-да, старина Зарецкий поднял мне настроение. Видно, хотел занять денег. Пятый раз за год, но ладно. Я не особенно жадный, несмотря на тупые стереотипы о богачах.

— Полно, друг, ты меня засмущал, — сказал, отмахиваясь от раболепия. — Скажи лучше, сколько перевести?

— Перевести чего? — вытаращился Зарецкий, поправляя свой галстук. — О, как ты узнал? Неужто у старины Дема открылся дар телепатии кхе-кхе? Вообще, если честно, мне не хватает на дело всей моей жизни всего лишь...

Зарецкий сделал задумчивое лицо и стал объяснять важность (пятого за год) проекта всей его жизни. Но в тот момент сбоку подошла Маша. Мария Ивановна Зыкина, та самая дамочка, что пыталась меня захапать, вместе с «достопочтенной» мамашей.

— Хих, граф Державин! Какая встреча! — громко воскликнула дама, поправляя корсет, сползающий с мелкой груди.

— Эээ, вообще-то я говорил, — осторожно промямлил Зарецкий.

— Ага, — кивнула ему Зыкина, при этом продолжив болтать. — Как дела, как настроение, граф? Со здоровьем все хорошо, ничего не болит? — Обратилась ко мне.

— Твою мать, вспомни бревно, вот и оно, — процедил сквозь зубы.

— Что? — повела бровью Мария.

— Говорю, ничего не болит. Здоров как бык после купания, — непринуждённо откликнулся я.

— О, то есть так? Даже совесть не мучает? — продолжала наседать Маша.

Ага, конечно же мучает! Мне совестно за то, что она пыталась опоить меня зельем и затащить в койку. Потом распускала мерзкие слухи. Подослала своих чёртовых братьев, которые, кстати, хорошо огребли. Затем пришлось отшить ее мамочку.