И как только я об этом подумал, из пасти дракона вырвался язык пламени и пронёсся мимо меня. Щека и ухо с левой стороны почувствовали себя так, словно к ним прижали горячую сковородку.

Второй язык пламени попал прямо в чоппер. Тот издал предсмертный хрип и начал терять высоту.

Чёрт!

Как только я оказываюсь рядом с этим злополучным маяком, тут же начинаю падать.

— Зебрина! — выкрикнул я, заметив за частоколом зубов характерный отблеск медного ирокеза. — Я пришел с миром!..

Чоппер чихал.

Я из последних сил нажал на газ. Но не зная конкретно, как подаётся энергия и где расположена эта чёртова левитационная матрица, толком сделать ничего не мог.

— Зебрина! — я уже спустился до середины драконьей шеи, и скорость падения всё возрастала. Ветер начинал свистеть в ушах. — Нам надо поговорить...

Неожиданно падение прекратилось.

Возникло такое чувство, словно я — креветка, которую захватил сачок, и теперь тащит к поверхности воды...

У Зебрины должен быть свой летательный артефакт — ведь она возила меня на мотоцикле! — подумал я, и покрепче вцепился в чоппер.

Не хочется объяснять Энди, почему его любимая машина превратилась в кучку искорёженных деталек.

— Я думала, это эцилоп, — без малейших следов раскаяния на лице заявила девчонка, как только я, вместе с чоппером, приземлился на язык дракона.

— А ты всегда расстреливаешь силы правопорядка, как только увидишь?

Она не изменилась. В смысле — внешне. Всё тот же подросток, в короткой маечке и шортах. Но взгляд...

За то время, что мы не виделись — около полутора суток, если быть точным, — её глаза словно постарели лет на пятьсот.

— Я думала, меня пришли арестовывать за то, — она даже нашла в себе достаточно сил, чтобы смутиться. — Ну, за то, что я тебя шантажировала.

Я припомнил записки, в которых "некто" угрожал сначала отрезать моему другу "палиц", а затем — убить...

— Кстати, о шантаже... — осторожно присев на каменный язык, я вытянул ноги. — Зачем ты всё это устроила?

Девчонка горько вздохнула, а потом уселась рядом со мной.