Она всё продолжала крутить кольцо, а я, от нечего делать, выглянул наружу. И онемел.

Нет, такого не может быть. Или... Может?

Осознание перемен пришло постепенно. Оно вползло в разум, подобно грозовой туче. Медленно. Неотвратимо.

— Зебрина, что ты наделала?..

Волны в Травяном море застыли. Теперь оно напоминало старинную доску для стирки белья, которую почему-то выкрасили в красный цвет.

Облака в небе перестали клубиться.

Око Люцифера утратило светящийся багровый ореол и превратилось... ну, в око. То есть, в глаз.

Казалось, кто-то проделал дырочку в куске багрового шелка, и подглядывает за нами, копошащимися на далёкой земле...

— Я остановила время.

Это невозможно! — хотел закричать я. — НИКТО не способен менять физические законы Вселенной.

Но я видел перед собой панораму, словно сошедшую с полотна Ван-Гога или Сальвадора Дали...

— Очешуеть.

Больше я ничего сказать не мог.

— Расслабься, — голос Зебрины был сухим и ломким, как старая бумага. Казалось, даже молекулы воздуха застыли, и не хотят передавать звуковые вибрации. — Это понарошку, — она показала мне кольцо — то самое, которое сосредоточенно крутила на пальце. — Никто и не заметит, я обещаю.

— Ты меня ни капли не успокоила.

— На самом деле, время застыло только для нас, — сказала девчонка. — Это почти то же самое, что открыть портал в другое измерение, но по-другому.

— Не понял.

— Если вообразить, что каждая секунда — это бутерброд из квантовых частиц, то мы с тобой находимся где-то между хлебом и колбасой.

Волосы её вдруг стали тусклыми, на висках залегли сиреневые тени. Кожа лица натянулась так, что можно было пересчитать все зубы.

— Чего... — я закашлялся, когда понял, что мой голос больше похож на шуршание осенних листьев на ветру. — Чего это будет нам стоить?