— Нет, почему же, — вежливо пропыхтел Колька. — Просто стараюсь объяснить, что знаю Макса, как облупленного. Я что хочу сказать, — он немножко поёрзал в сетке, чтобы побыстрее развернуться опять к нам лицом. — Он не стремиться никем править, понимаешь? Он не такой.

— Власть меняет людей, — прорычала демоница. — Что ты скажешь, когда у него на голове окажется алмазная корона?

— Да ничего, — Колька попытался пожать плечами — насколько это было возможно в пухлой куртке, перетянутой сеткой. — Он не собирается никем править. И не станет напяливать никакую корону, будь она хоть бриллиантовой, хоть платиновой, — а потом посмотрел на меня... — Ведь правда, Макс?..

— Правда, — решительно заявил я. — Ни трон Заковии, ни корона мне не нужны. Я хочу остаться тем, кто я есть, и точка.

Демоница подозрительно прищурилась, а потом расхохоталась. Смех звучал немного искусственно.

— И вы думаете, я поверю? — прохрипела она низким, как у голодной пантеры голосом. — В чём только не клянутся люди, пытаясь остаться в живых.

— Эм... Ты забыла, что мы на корабле МЗЧ, — сказал я. — А они подчиняются во всём мне.

— А тебя хотят бросить в соковыжималку, — мстительно напомнил Колян.

— Тебя тоже, — огрызнулась демоница.

— Да, но Макс — мой друг. Он не позволит МЗЧ меня убить.

— Напоминаю, — встрял механический голос. — Что данный индивид ДВАЖДЫ причинил вред Повелителю.

— То есть, третий страйк — и кранты без предупреждения? — ядовито осведомился Колька. — Ну надо же. Как я испугался.

Странно. В его голосе не было никакой паники.

Напоминаю: Колян — это человек, впадающий в истерику, если у него на пальце появлялась заусеница. Однажды он сел в поезд, забыв дома телефон... Если бы проводница могла, она бы РАЗВЕРНУЛА РЕЛЬСЫ, только бы этот невротик перестал ныть.

Но сейчас, находясь в чреве летающей тарелочки, повиснув вниз головой, и напоминая хорошо откормленную редиску, он был спокоен, как удав.

В чём цимес?..

— Если Повелитель прикажет, мы прямо сейчас отправим пленников в Большую Соковыжималку, — клятвенно пообещал механический голос.

"Если будете себя плохо вести, детки"... — меня разобрал нервный смех.

— Нет! — опомнившись, я попытался говорить строго и внушительно. — Я запрещаю отправлять в Соковыжималку кого бы то ни было! Ни этих людей, ни кого-то ещё. Никогда!

Повисла пауза.